Спрашивал Фил Попов.
27 сентября исполнится три года со дня официального релиза Counter-Strike 2. За это время в игре зафиксировали рекордный пиковый онлайн, провели несколько мейджоров и выпустили пару крупных обновлений. Но Valve регулярно получает критику от комьюнити за минорность улучшений и игнорирование многих запросов фан-базы.
Чтобы обсудить текущее состояние CS 2, я поговорил с Максимом «Gabe Follower» Полетаевым – главным поставщиком новостей и инсайдов о CS и Valve в целом.
Мы обсудили:
Его главные претензии к CS сейчас;
Как киберспорт мешает CS развиваться;
Как погоня за KPI убивает инновации в Valve;
Зачем Valve такие люди как Максим;
Когда выйдет Deadlock;
Сколько приносит наклейка в CS;
Как он стал угрозой национальной безопасности Грузии;
Как лавочка в парке связана с политикой;
Как учиться жизни у аргентинцев.
Примечание: интервью было записано 8 сентября
«Игра находится на аппарате жизнеобеспечения». Почему в CS 2 мало крупных обновлений?
– Насколько сегодняшний CS 2 похож на ту игру, которую Valve изначально хотели выпустить?
– С CS 2 странная история, потому что его позиционируют как новую игру. По факту это довольно топорный перенос CS:GO на новый движок с переписыванием некоторых фундаментальных частей игры, но с наслоением всего остального кода, который копился десятилетиями. Из-за этого игра все так же плохо работает.
При этом известно, что реальный CS 2 изначально должен был выйти вместо CS:GO, который в свою очередь изначально планировали сделать исключительно консольным портом. Но к тому моменту их движок для полноценной CS на Source 2 не был готов, а CS:GO уже начинал набирать обороты как самостоятельная игра, поэтому они решили дальше работать с тем, что было.
Если вообще смотреть на историю Valve и Counter-Strike, сначала была попытка сделать синглплеерный Counter-Strike – Condition Zero. Ее делегировали сторонним студиям, но эксперимент не удался и Valve такая: «Все, в #####, Counter-Strike остается только мультиплеерным». Потом, когда они выпустили Half-Life 2, решили, что надо продемонстрировать новый движок в мультиплеере и переписали свой флагманский шутер – появился CS Source.
Комьюнити расслоилось – кто-то остался в CS 1.6, кто-то перешел на CSS. Это нужно было как-то решать. Плюс появилось новое поколение консолей – PS3 и Xbox 360. И вот Valve решила: «Окей, надо захватывать новую аудиторию для Counter-Strike». Они обратились к сторонней студии – Hidden Path, которая на базе CS:Source делала консольную версию Counter-Strike. В итоге она стала CS:GO.
CS:GO должна была быть исключительно переходной версией, чтобы новые игроки просто познакомились с франшизой. И уже позже они уже стали думать, как ее импортировать на Source 2. Первые утечки об этом были в 2016 году, но итоговый порт CS на Source 2 – безумный франкенштейн.
Я всегда, когда есть возможность, говорю, что им нужно было послать к херам всех плачущих киберспортсменов. Не бояться ломать вещи, к которым все привыкли. Взять весь опыт, который они получили с CS:GO, и написать игру с нуля. А не пытаться создавать ее один в один, вот как была CS:GO.
Это мое мнение. Я считаю, что для долгосрочного развития игры нужно было пойти на такую радикальную меру. Сделать новую игру, и не упираться в костыли прошлого. Они все же решили иначе. Они увидели тот опыт, который разъединил комьюнити, когда одновременно существовали 1.6 и Source, и такие: «Окей, это опасно». Поэтому в итоге имеем то, что имеем.
– Какая у тебя сейчас какая главная претензия к CS 2?
– В игре ничего не происходит. Она буквально находится на аппарате жизнеобеспечения. Раз в полгода выходит какое-то обновление, как недавно с бомбой или обоймами. Но, ребята, обоймы не по полгода переписываются.
Я думаю, что просто люди в Valve заняты другими проектами. Кто-то переключился на Deadlock, а кто-то, возможно, и на новый Half-Life. Такой период уже был, когда разрабатывался Half-Life: Alyx: тогда в других проектах проседали обновления. Но самое депрессивное, что разработчики не особо хотят что-то менять.
В CS они приоритизируют киберспорт, до контента им нет дела. Им важно, чтобы CS оставался максимально киберспортивной дисциплиной. Они боятся экспериментировать, потому что даже минимально необычное решение – все полетят на Reddit, а киберспортсмены будут плакать в Твиттере.
Но, честно говоря, я вообще не завидую разработчикам – они в очень сложной ситуации. С одной стороны, тебе надо выпускать что-то новое, но на тебя по любому поводу будут кричать. Задумаешься: «А нахера мне вообще все это надо? Я лучше просто раз в год буду выпускать новый набор скинов, а люди будут точно так же играть».
Можно, конечно, им сказать: «Добавляйте инвазивный античит», но они уже явно дали понять, что не будут такое делать. У них в уме очень долго висит плавный уход от операционных систем вроде Windows в сторону своей ОС на Linux, а там практически невозможно сделать античит на уровне ядра.
Плюс, я так понимаю, у них не хватит человеческих ресурсов, потому что обновлять античит на все существующее железо – это очень сложно. Я бы, честно говоря, не доверил Valve свое железо, потому что они очень часто что-то ломают. А если пускать античит на уровне ядра, непонятно, какие уязвимости он может в себе хранить.
Я в этом плане разработчикам Battlefield или Valorant доверился бы больше, чем Valve, потому что у них хотя бы инвесторы есть, перед которыми надо отчитываться.
– Можешь объяснить, что такое нейрочиты?
– Обычные читы, грубо говоря, взаимодействуют с памятью игры. Если это Wallhack, то ему достаточно читать память о расположении моделек и потом тебе считанную информацию отображать в красивом виде. Аимы или рейдж-хаки, когда игрок крутится и всех убивает, – не просто читают память игры, но и, условно, перезаписывают ее и посылают условные команды, которые помогают модельке наводиться.
Для нейрочитов существует несколько потенциальных вариантов. Самое очевидное – чит, который работает на распознавании паттернов. То есть ты скармливаешь ему сотни тысяч фотографий, как выглядят противники, и говоришь, что его задача – навестись прицелом по таким целям. Сейчас это довольно топорно, но если грамотно настроить, то это будет условный бот, который не будет отличаться от киберспортсмена. Причем будет сложно увидеть в этом какую-то автоматизацию.
Все это – вопрос времени. Думаю, меньше пяти лет нам понадобится, чтобы дойти до этого. И что делать, когда это случится, – непонятно, потому что тогда вообще всем играм ##### [конец].
– Subtick анонсировался как одна из главных киллер-фич CS 2. В каком он состоянии сейчас?
– Он утек еще до релиза CS 2, и тогда он назывался Tickless – то есть совсем без тиков. Но такой вариант был бы очень странным, потому что все мультиплеерные игры так или иначе работают на тиках. Сейчас CS до сих пор работает на 64 тиках, но при этом Subtick – это более частое, миллисекундное улавливание и потом просто экстраполяция. Многие говорят, что это херня, что 128 тик лучше, но проблема в том, что мы все играем на дистанции и с пингом.
Но, например, на турнирах, где пинг нулевой, Subtick – это идеальный вариант. У него как раз там практически нет проблем. Тут уж надо было выбирать меньшее из зол. В CS Valve нацелена максимально отзеркалить тот опыт киберспорта для обычных игроков. Это их основная мантра сейчас.
– Если Valve приоритизирует в CS киберспорт, то почему в Доте он умирает? Кажется, что в CS Valve просто скорее не мешает киберспорту и лишь выделяет деньги на призовой фонд для мейджоров.
– Скорее, Valve приоритизирует поддержку комфортных условий для его существования. Сами они не проводят мейджоры, но делают все, чтобы их организаторам и самим игрокам было максимально комфортно. На каждом мейджоре есть представители Valve.
The International же создавался, чтобы развивать киберспорт в Доте, для его рекламы. А к моменту выхода CS киберспорт в CS уже существовал сам по себе. Не было нужды сильно вмешиваться туда.
Valve удобно так существовать. Турниры проводят организаторы, скины для кейсов создает комьюнити. Сиди, радуйся и не вмешивайся особо.
«У них столько возможностей сделать что-то интересное». О новых режимах, оружии и будущем CS
– Что за эти 3 года в CS 2 было сделано хорошего со стороны Valve?
– Ну вот, у них дошли руки поэкспериментировать с обоймами и с бомбой, но это совсем минорные штуки. Если вам понадобилось 3 года, чтобы довести игру до состояния, когда вы можете пробовать хотя бы такие минорные штуки, – хорошо.
Более капитальное улучшение за это время – переход на Aimgraph 2. Я так понимаю, что они действительно потратили много усилий, чтобы этот переход произошел максимально плавно. Надеюсь, они так шаг за шагом будут улучшать игру и потом уже перейдут к наполнению ее новым контентом. В таком случае на дистанции их можно простить, но в этот момент их действия не оправдываются вообще никак.
– За то время, что ты изучаешь CS 2 и Valve в целом – какая твоя теории оказалась наиболее ошибочной?
– Еще на стадии утечек о выходе CS 2 у меня было предположение и надежда, что переход на новый движок даст возможность легче и удобнее добавлять в игру новый контент. Не просто скины и косметику, а прям новые игровые режимы и механики. Но, кажется, у них этого даже не было в изначальных планах. Потому что недавно была очередная утечка исходного кода CS 2, и мы там нашли намеки на невыпущенные режимы, карты, оружие. Но, оказывается, все они лежали еще в исходниках 2019 года. То есть они просто остались лежать костылем еще со старого кода. Так что фактически они, получается, не сделали вообще ничего нового с точки зрения контента для второго Source.
– А что в этих режимах было?
– Один из режимов, который давал надежду, – Terror Hunt («Охота»). Это кооперативный режим, где ты двигаешься по локации и убиваешь противников вместе с друзьями. Думал, что это будет новый веселый режим, а оказывается, он изначально лежал в файлах еще в прошлых версиях CS. И возникает вопрос: где хоть что-то новое? Потому что мы не видим даже утечек чего-то нового. Это самая большая проблема.
– Есть ли надежда, что Valve чем-то заменит операции?
– Сложный вопрос, потому что из Valve ушли ребята, которые работали в CS над веселым контентом – делали операции и режим Danger Zone. Они ушли из Valve еще до выхода CS 2 даже. Остались старички, которые над Counter-Strike работали с самого начала, и они довольно консервативные с точки зрения контента. У меня на них нет особых надежд.
Я всем говорю: если вы хотите контента в играх Valve – идите в Deadlock играть. В ближайшие лет 10 это будет игра, которой они будут уделять все внимание.
– Я еще помню, в одном из интервью ты говорил про «систему ставок в армори». Что это?
– Это скорее очередной способ монетизировать игру. Судя по тому, что было в файлах, раз в какое-то время в игре появляется аукцион. Ты можешь туда поставить какое-то количество условных звезд. Логика до конца не ясна, но в случае победы на аукционе ты получаешь яйцо, из которого вылупляется питомец. В каком виде он будет за тобой бегать, как это будет реализовано и будет ли – непонятно [интервью записывалось до выхода обновления с питомцами прим. Кибер]. Но ты смотришь на это и думаешь: какая же ахинея. Чем они накурились, чтобы это сгенерировать? У них столько возможностей сделать что-то в рамках киберспортивного шутера, а ты видишь такое. Это же все-таки не гача какая-то.
– Возможен ли порт CS на мобилки или на консоли?
– Смотря сейчас на состояние CS 2 – скорее всего, нет. Но когда она выходила, то это была единственная игра после Dota Underlords, в фундаменте которой были консольные команды, отвечающие за функционирование на мобильных устройствах.
Осталось ли это от Dota Underlords или действительно это было что-то, что они закладывали на будущее, – я не знаю. Перед выходом CS 2 мы все были супероптимистичны и думали, что CS на мобилках возможен. Но теперь думаю, что это ошибочное предположение.
– Если бы Valve тебе сказали, что готовы сделать CS 2 с нуля, да даже уже CS 3, но изменить можно лишь три вещи. Чтобы ты изменил?
– Добавил бы новые оружия. Пусть это будут даже дисбалансные оружия.
– Огнемет? РПГ? Какого формата оружия?
– Любые, главное, чтобы интересно было. Было предположение, что Valve добавит винтовку TAC-21. Это модульное оружие: условный корпус, в который ты можешь элементы от других винтовок запихнуть. Это бы уже было прикольно, если есть какое-то одно оружие, которое тот же киберспортсмен может под себя перестроить. Кардинально это игру не меняет, но добавляет глубину меты.
С точки зрения геймплейного контента я бы добавил более разнообразные карты. Даже банально смену дневной карты на ночную. На втором Source это просто делается.
Ну и еще одна суперпростая идея – добавьте банальную поддержку модов и игровых режимов из воркшопа. В Доте есть же аркада, так и тут добавьте в главном меню вкладку: нажал кнопку – и появился список популярных режимов, которые выбирают люди. А то большинство людей сейчас даже не лезет в мастерскую, потому что она вся через жопу работает и захламлена рекламным мусором. Сделайте возможность играть в них с рандомами или условный матчмейкинг из кастомных режимов. 90% проблем, на которые люди жалуются из-за нехватки контента, пропадут.
Желательно все бы переписать с нуля, чтобы просто избавиться от костылей. Почему эти костыли вообще есть? Потому что, если потенциально они их начнут убирать, то игровой контроль может по-другому начать себя вести. И люди, которые привыкли к каким-то особенностям распрыжек или передвижения, начнут жаловаться. Valve боится трогать такие фундаментальные вещи, потому что это тоненькая спичка, на которой держится огромный столб, и если ее убрать, то весь столб сломается. Я думаю, лучше было бы все спички и столбы забыть и строить с нуля на нормальном фундаменте.
– А ты вообще любишь Counter-Strike?
– CS – это игра детства, и это самая большая проблема. У меня с ней токсичные отношения, потому что играть уже не весело. Я казуальный игрок, которому максимально плевать на киберспорт. Я могу максимум раз в год посмотреть финал или полуфинал мейджора – и все. Я понимаю, что для вашего сайта это хлеб, но мне, честно, на киберспорт все равно. Я хочу играть в игру, а для меня, как игрока, в CS ничего не происходит. Когда был Danger Zone, я даже играл в нее. Потому что мне нравился сам режим и механика CS. Сейчас я понимаю, что мне играть в CS неинтересно. Я играю в Deadlock, Battlefield и синглплеерные игры, потому что в CS делать уже нечего.
«Постоянные претензии к Valve – «лучше бы работали над античитом» переходят грань свинсвта». Как работает Valve и за что их не стоит ругать
– За эти годы у тебя как-то изменилось представление, как на самом деле работает Valve?
– Смотря на все действия Valve, нужно учитывать, что у них очень маленький штат, но при этом они гиперсфокусированы на заработке – как лично каждый разработчик, так и вся компания. Большинство решений принимаются на основе эффективности, а единственная метрика эффективности – заработок. Я это знаю со слов бывших и текущих сотрудников.
📌Почему над CS работает так мало людей? Ответил экс-разработчик Valve
Соответственно, вещам, которые не заработают денег, не уделяется внимание. Условно, раз в квартал у них происходит оценка эффективности – за это время новый режим не разработаешь, и принесет это 0 денег, а значит, и делать его нет смысла. К тому же многие разработчики гонятся за годовыми бонусами, и они заинтересованы в эффективных проектах, которые на эти бонусы повлияют.
А выпустить какой-то косметический предмет – гиперэффективно. Минимальные усилия, но максимальная выгода. Counter-Strike – это квинтэссенция вот этой проблемы. Потому что тот же Deadlock пока чисто нацелен на будущее. Там главная метрика – это активность игроков.
– Тебя это раздражает или ты уже к этому с пониманием относишься?
– Глобально скорее с пониманием, так как я все еще вижу, что Valve в том числе делает вещи, которые меня устраивают. Им можно простить очень много хероты, потому что у них есть Steam. Он оправдывает все. Без него текущего ПК-гейминга бы не существовало. К тому же я обожаю Steam Deck и пользуюсь им каждый день, я люблю Deadlock. То есть как клиент Steam я полностью удовлетворен. Как игрок Valve – уже другой вопрос. Нужно сепарировать эти вещи. К Valve нельзя относиться как к единой компании. Нужно смотреть на каждый продукт как на деятельность отдельной микро-студии.
– Откуда у тебя такое особое отношение именно к Valve? Почему ты не хотел никогда делать контент по другим студиям?
– Я четко для себя определил, что не хочу делать контент по всей игровой индустрии, потому что очень люблю игры и хочу, чтобы они оставались для меня отдушиной. Иначе пропадает место для эскапизма.
Сейчас я могу сделать видео про Valve и пойти спокойно поиграть в Baldur’s Gate, Resident Evil, Disco Elysium или “Ведьмака”, где я получу удовольствие как обычный подпивас после работы. В игры Valve я уже не могу играть как обычный игрок, потому что вижу закулисье, которое напрямую влияет на мой игровой опыт. А я хочу, чтобы у меня оставалось это альтер-эго подпивасника.
– Ты говорил, что публикация инсайдов – это игра с огнем. Когда ты последний раз боялся каких-то последствий из-за публикаций?
– Вот последний такой момент – новый патруль. Всю инфу о патруле я получил еще в июне и обдумывал, стоит ли ее публиковать, потому что читы – чувствительная тема для Valve, и я боялся, что мне может прилететь.
Но я вкладывал позитивный посыл, потому что как бы этим видео делаю анонс той вещи, которую вы еще не анонсировали, и потенциальный удар приму на себя. К тому же я видел, что комьюнити горит от того, что в игре ничего не происходит, а я этим давал ему какой-то апдейт, что Valve на самом деле что-то готовит. В итоге мне не прилетело и даже предоставили ранний доступ к режиму.
Второй момент – недавняя большая утечка. Но там это касалось всей Valve, а не только команды CS. Valve очень ревностно относятся ко всему старому контенту, и тут было много рисков: потенциально могли полететь страйки, но пронесло.
📌В сеть слили 12 ТБ архивов Valve со старыми играми! Что интересного нашли?
– А какие последствия могли бы быть? Valve бы кинула на тебя страйк? Сотрудники бы перестали общаться с тобой?
– Valve очень редко отсылает легальные претензии. Чаще обходится уважительным предупреждением и просьбой удалить. Думаю, Valve готова идти на какие-то разборки, только если это касается безопасности или несет действительно очень большие репутационные потери.
Зачастую ты не имеешь отношения с Valve как с компанией, а лишь с отдельным человеком, который там работает. Поэтому в худшем случае я бы испортил отношения с ним и потерял бы возможность что-то обсуждать напрямую.
Когда их официальный CS-аккаунт подписался на меня в Твиттере, я сразу уточнил: «Норм ли им то, что я публикую?» И они сказали, что я могу говорить обо всем, что было в публичном доступе или файлах игры, что не касается приватной информации разработчиков и что не было получено через взлом или хакерскую атаку.
📌Valve напугала судом российских разработчиков софта для CS 2. Они уже снесли свой проект
– Я правильно понимаю, что для них есть определенная выгода в таких людях, как ты?
– Да, они сами об этом заявляли. Лет 10 назад на одной из конференций выступал Робин Волкер – на тот момент отвечающий за Team Fortress, и он рассказывал, что иногда они целенаправленно сливают какие-то вещи для проверки реакции комьюнити.
– Есть какая-то претензия со стороны комьюнити к Valve, которая тебе кажется самой несправедливой?
– Постоянные претензии «лучше бы работали над античитом», когда в CS выходит любое новое обновление. Те, кто добавляет в игру новые карты, не работают над античитом. Это разные люди.
И в такие моменты в какой-то степени понимаю Valve. Что бы ты ни сделал, тебе упрекнут за античит. Критика со стороны комьюнити важна, но это уже переходит грань неблагодарного свинства.
– Ты часто говорил, что для Valve сейчас главный приоритет – Deadlock. В каком состоянии он сейчас?
– Ключевая говорящая голова по Deadlock – разработчик Yoshi. Это условный IceFrog от мира Deadlock. Никто точно не знает, кто он. Он писал в Discord-канале по Дедлоку, где я модератор, что они не планируют как такового отдельного релиза. Они просто плавно наполняют игру контентом. Релизом можно будет назвать момент, когда игра станет доступна всем. Но это не будет отдельным событием.
Мое предположение, что это связано с косметикой. Когда у них уже будет готова какая-то логика для монетизации, тогда, наверное, и пойдет разговор, что игра уже запущена.
– В Дискорде ты чисто на волонтерских началах? У тебя там нет никаких обязательств?
– Да. У модераторов там нет каких-то обязательных условий. Плеткой никто бить не будет, все в лайтовом режиме. Но понятно, что раз ты стал модератором, то должен что-то делать. Если меня пингуют, то я вникаю в вопрос. Плюс помогаю им настраивать ботов для автоматизации процессов на сервере. Не более того.
«Мне интересен своеобразный гемблинг идей». Как Gabe Follower стал тем, кто ищет секреты Valve
– Как ты людям, которые никогда не слышали про тебя, объясняешь, чем ты занимаешься? Кто такой Gabe Follower?
– Мне не нравится слово «блогер», как-то оно пошло звучит. Дата-майнер тоже не совсем под мою деятельность подходит. Возможно, подойдет независимый журналист – так проще, если люди совсем далеки от гейминга. А так из-за специфики скорее контент-креатор, освещающий игровые новости, хотя это достаточно широкое понятие. Специфику непосвященному человеку не объяснишь.
– Ты говорил, что пришел к своей деятельности потому что любил копаться в теориях по фильмам. Как тебя это зацепило?
– Вся вот эта любовь к теориям возникает, когда тебе понравилось какое-то произведение и тебе его не хватило. Ты уже пытаешься сам для себя высосать какой-то дополнительный контент, лишь бы еще немного побыть в мире этого произведения. Я думаю, первая любовь к таким теориям у меня возникла, когда я в детско-подростковом возрасте посмотрел фильм «Начало» Кристофера Нолана. Там полуоткрытая концовка, вольная для интерпретации.
Ты посмотрел фильм и понял его по-своему. Идешь искать, какие еще объяснения придумали другие, погружаешься, общаешься с людьми. Появляется дополнительный повод для взаимодействия, для ментальной баталии. Так же было потом с «Матрицей» и «Бойцовским клубом», а потом и с Half-Life. Мне было интересно смотреть, что может появиться в будущих играх, заниматься вольной интерпретацией, сравнивать свои ожидания с реальностью. Такой своеобразный гемблинг идей: угадаешь ты или нет.
– Почему это не переросло в контент по фильмам? Почему ты уперся только в игры?
– Я хочу оставить кино для отдушины. Его не должна затрагивать никакая профессиональная деятельность. Контентом по CS я начал заниматься еще в школе. Тогда производство контента для меня само было отдушиной. Но теперь это переросло в что-то более профессиональное.
Это, безусловно, самая лучшая работа в жизни. Я сделал свое хобби работой, но это все равно утомляет. Иногда хочется убежать в другое место, и таким местом становится кино, другие игры или даже тренажерный зал. Я люблю ходить в зал, но это же не значит, что я должен делать видео про тренажерку. Это части жизни, которые хочется оставить для спокойной жизни. Потому что о CS и Valve я уже думаю с перспективы потенциального контента. Смотря кино, я не хочу думать, как из него придумать какой-то обзор. Я хочу просто смотреть кино.
– Что для тебя важнее – процесс поиска какой-то информации или результат – раньше всех выкатить какой-то инсайд?
– Самое интересное – процесс. Зачастую у меня огромная проблема, что из-за увлеченности процессом я не довожу дело до результата. Мне интересно все собрать воедино и понять суть, но делать видео об этом уже неинтересно. У меня так много видео осталось в столе.
– Ты когда-нибудь рефлексировал на тему того, что построил карьеру, грубо говоря, на чужом продукте?
– Рефлексировать – да, но заставило ли это меня задуматься о смысле жизни или загрустить – не знаю. Есть же люди, которые посвятили свою жизнь футболу, это ведь тоже не их игра. Но это огромная индустрия, которая уже сотню лет кормит одних людей и дарит удовольствие другим. А если ты художник, который воспользовался красками, надо было что ли их самому создать? Пойти, собрать листьев, намолотить их, добыть из них пигмент и т. д. Тут можно далеко уходить, но что бы ты ни сделал в жизни, все равно это будет что-то, что ты не с нуля сделал сам. Поэтому зачем лишний раз об этом переживать.
– В одном из недавних обновлений добавили новую карту, на которой была отсылка на тебя. Для тебя это имело какое-то значение?
– Я не знал, что эту карту добавят в игру, но знал, что я там есть, потому что ее сделал мой друг. Прикольная пасхалка, тем более Valve сейчас тщательно выбирает карты, потому что был скандал, когда на одной из новых карт нашли n-word. С того момента перед добавлением карты в игру мапмейкеров просят расписать все заложенные пасхалки на карте. Получается, он им указал, что там есть отсылка на меня, и они не были против.
– Твоя наклейка же есть в игре. Сколько она приносит? Как это высчитывается?
– Я не могу разглашать, сколько я получаю, но могу сказать, что с продажи одной капсулы Valve забирает 75%, а остальное делится поровну между всеми авторами наклеек в этой капсуле. В моей капсуле аж 50 наклеек, поэтому я получаю условный процент от процента. Раз в месяц банковским переводом тебе кидают заработанную с продаж капсулы сумму.
– Редкость наклейки не влияет?
– Нет. Все поровну. К тому же Valve сама решает, какой редкости будет наклейка.
«Никто не херанет атомной бомбой по Аргентине, это успокаивает». Жизнь Максима в Аргентине: Развод, единение, уроки счастья от местных, Месси.
– Что тебя больше всего драйвит, помимо игр, Valve и CS?
– Кино, как мы уже выяснили. Готовка – я очень люблю готовить. Сейчас я еще активно вернулся в тренажерку после долгой паузы. Для меня это сейчас отдушина. Вот после нашего интервью пойду в зал.
– Что стало главной мотивацией пойти в качалку?
– Я развелся.
– Когда это случилось?
– Год назад примерно. Я развелся, появилось больше свободного времени и желание уделить его себе. В браке с этим сложнее.
– Сейчас ты один?
– Нет, в отношениях с другой девушкой. Она аргентинка. Хотя родители у нее из Украины, я сам белорус, говорим мы на русском, но ментально она аргентинка. Родилась и выросла тут, в аргентинском обществе. Планируем съезжаться, но пока живу один.
– Ты уже несколько лет живешь в Аргентине. Кажется, это не самая дешевая страна для жизни. Расскажи, из чего складывается твой заработок сейчас. Неужели деньги с наклейки и YouTube покрывают все расходы?
– По сути, моя деятельность в интернете, помимо наклейки, – мой единственный заработок. Сейчас еще появилась реклама в Телеграме и англоязычном X (Twitter).
Вообще, когда я только приехал в Аргентину, здесь было относительно дешево. Раньше была ужасная инфляция и полнейшая экономическая жопа. Поэтому, если ты зарабатывал доллары, то жить было дешево.
Сейчас пришло новое правительство, стало очень много всего менять, и цены сильно выросли. Но при этом объективно ты видишь, что страна улучшается и идет в правильном направлении.
– То есть, Хавьер Милей [президент Аргентины – прим. Кибер] – тебе нравится?
– Я не могу судить его как человека, но вижу, что было до и после. Не знаю, голосовал бы я за него, будучи гражданином, но на данный момент все поменялось в лучшую сторону. Безусловно, жить стало дороже, но это результат улучшения. Нельзя поднять экономику, не провернув серьезных изменений.
– А ты еще не можешь голосовать?
– Скорее всего, к моменту следующих выборов я уже смогу голосовать, а вернее, буду обязан это делать. Потому что по закону Аргентины ты обязан проголосовать на выборах.
– Ого, обязательно должен?
– Да, ты можешь не голосовать, только если есть гиперуважительная причина по типу болезни. Даже если живешь за рубежом, обязан идти в посольство и голосовать.
– А какая ответственность, если не проголосовал?
– Штраф и какие-то незначительные санкции.
– А такая обязаловка тебя стимулирует погружаться в местную политику?
– Понимаешь, вся жизнь – это политика. Чистота на улице – это политика. Лавочка в парке у дома – политика. Поэтому, если ты хочешь жить в хорошем обществе, то ты должен интересоваться этим.
– Ну, кто-то скажет, что, наоборот, нужно быть максимально далеко от этого и выстраивать свою личную комфортную жизнь.
– Ну, я могу очень много объяснений придумать, почему в наших странах это может не работать. Но думаю, все и так предполагают почему.
Но гипотетически, если ты хочешь видеть, как возле тебя построят условный парк, то ты должен понимать, что это результат политической деятельности конкретного человека. Не думать о политике – значит не беспокоиться о своем качестве жизни.
– Какой у тебя статус сейчас? Ты можешь претендовать на гражданство?
– Сейчас сильно изменился миграционный закон. Когда я переезжал, то можно было подать на гражданство после двух лет легального пребывания в стране. Я успел так податься, но сама заявка рассматривается еще год-полтора.
– Что для этого требуется кроме пребывания? Нужно сдавать какой-то экзамен?
– Ничего. Вообще. До абсурда ничего не требовалось.
– Ну хоть испанский ты учишь?
– К моему сожалению, не так хорошо, как стоило бы. Я себе придумал оправдание из разряда, что у меня пока нет на это ментального ресурса. Потому что, когда строишь жизнь на другом континенте, а потом накладывается развод, то ты ментально перегружен. Сил на изучение языка не остается. Думаю, когда я получу гражданство, то смогу сильнее углубиться в его изучение.
– Изменилось ли у тебя представление об Аргентине после переезда?
– Безусловно. Раньше я думал, что Аргентина – типичная страна Латинской Америки. Изначально я ее не рассматривал для переезда, потому что жил несколько лет в Грузии. Я планировал там получить ВНЖ, а потом податься на визу в Португалию, попробовать пожить там. Но когда я попытался получить грузинский ВНЖ, мне дважды отказали, сказав, что я угроза национальной безопасности Грузии.
– А почему в Грузии ты был угрозой национальной безопасности?
– Без объяснения причин. Откуда я знаю причину?
– А своих предположений у тебя нет?
– Ну, скорее всего, потому что я гражданин Беларуси. По опыту, они всем гражданам Беларуси, России и Украины лепили такую причину в отказе. После этого я стал рассматривать другие варианты, и как-то всплыла Аргентина. Мне было 23, ожиданий и забот никаких, мне было легко рвануть попробовать пожить на другой континент.
Оказавшись тут, я понял, что Аргентина – абсолютно европейская и очень белая страна, как бы это грубо ни звучало. Даже культура и архитектура тут ближе к европейским.
– У тебя есть какая-то тоска по дому? Ездишь ли ты в Беларусь?
– Пока я в процессе получения гражданства, не могу покидать территорию Аргентины. В 2024-м я ездил в Беларусь, чтобы продлить паспорт, но тоски особой нет. Я всегда к этому спокойно относился. У меня не было особой истории, что вот это моя родина, мой дом. У меня там остались родственники, но я себя так же чувствовал как дома и в Грузии, и сейчас в Аргентине.
– Что тебя больше всего удивляет в Аргентине?
– Для меня, как для человека из СНГ, главное удивление – насколько тут счастливые люди. Ты идешь-идешь по улице и видишь, как люди улыбаются просто так, но это не вот эта фейковая американская улыбка, а они реально такие. Они реально счастливые от жизни. Для тебя, выросшего в постсоветском пространстве, это становится шоком. Люди счастливы просто так. Без какой-то причины. Они проснулись – и все, счастливы по дефолту.
Мне кажется, у аргентинцев нужно учиться отношению к жизни, насколько они легко воспринимают все. Насколько они не видят глобальных проблем. У них жопа в экономике и в производстве, но они счастливы просто до безумия. Для них счастье – пойти посреди дня и съесть медиалуну (это такой местный круассан, очень сладкий), выпить кофе, вина, поесть жареного мяса и посмотреть футбол. И все.
Когда ты живешь тут, то пропитываешься, и ты понимаешь: ### (блин), вот в этом смысл жизни. У нас в СНГ все на достигаторстве, на деньгах, а смысл в том, чтобы успокоиться, выдохнуть и пойти поесть булку.
– А откуда в них самих это, как тебе кажется?
– Во-первых, много солнца. Это, безусловно, сказывается на мировоззрении. На твоем желании выходить на улицу. А это очень важно, чтобы просто чаще общаться. Возможно, даже финансовые проблемы как-то людей объединяют. Они чаще собираются вместе, проводят семейные вечера. Но, в целом, я думаю, что это результат открытой политики ко всем мигрантам и приезжим. Им реально плевать, откуда ты и кто ты. Ты тут везде свой. Я жил в Грузии, Дубае, Казахстане и чувствовал, что выделяюсь из общества. Тут такого нет. Понятно, что могут поприкалываться – меня из-за светлых волос могут назвать gringo (англоязычный иностранец – прим. Кибер), но это всегда по-доброму, по-домашнему, без издевки. Но откуда в них столько счастья – для меня все еще загадка, которую я пытаюсь выяснить.
– Тебя самого такое общество поменяло? Ты стал сам более открытым, жизнерадостным?
– Возможно, да. Я чуть-чуть выдохнул, чуть-чуть успокоился. Потому что, когда ты понимаешь, что... на Аргентину всем все равно и никто не херанет атомной бомбой по Аргентине, то это успокаивает.
Тут реально проблемы в духе: где мне взять стиральную машину, потому что не во всех домах она есть, где вкуснее съесть булку с кофе, с кем провести вечер. Это все твои проблемы в жизни.
– Ты застал последний чемпионат мира по футболу, находясь в Аргентине. Как тебе этот опыт?
– Это тоже переоткрывает твой взгляд на жизнь. Футбол тут – главный объединяющий фактор. Вся страна этим болеет: дети, бабушки, девушки, вообще все. Все на улицах ходят в майках сборной. Если ты в ней приходишь в заведение, то тебе нальют, бесплатно угостят.
Это такое ощущение единства, которое я вообще нигде и никогда не испытывал. И когда сборная побеждает, то все бибикают сиренами, хлопают, обнимаются, кричат.
И то же самое было, когда сборная проиграла в финале. Понимаешь, они проиграли, но все равно празднуют. Люди все равно счастливы, что они дошли до этого момента, люди собрались на центральной площади, и там все равно был ажиотаж. Потому что им не так важна была победа, им важно было это единение общества.
Ты смотришь на это и думаешь: «### [блин], ну они реально что-то понимают в этой жизни». Мы этого не понимаем, у нас нет такого. Это просто траур, на самом деле, когда думаешь, что в наших странах нет такого объединяющего фактора.
– Со стороны складывается ощущение, что Месси – уже выше бога. Это так?
– Да, да, да, само собой. Месси для них – абсолютная квинтэссенция всего самого лучшего, что может быть в жизни. У того же Марадоны довольно спорная судьба. Непонятная обстановка, проблемы с наркотиками и законом. А к Месси не придраться. У него отличная семья, жена, с которой он всю жизнь, идеальные дети. Такой типичный семьянин, который представляет Аргентину на мировом уровне, а для них это суперважно. Для них важно, что он побеждает и представляет Аргентину. Он для них главный фактор единства.
– Видел ли ты какое-то безумное проявление такого фанатства к Месси?
– Не особо. Но тут очень много граффити с ним, которые выглядят как богоподобные иконы.
– Когда он объявил, что завершает карьеру в сборной, была ли какая-то яркая общественная реакция?
– У них в кричалке на ЧМ пелось «por la ultima de leo» («Последняя для Месси»). Они ее пели перед каждым матчем, и все понимали. Относились меланхолично, но без сильной грусти, не впадая в депрессию. Потому что он реально много чего сделал для страны, он прорекламировал Аргентину на весь мир, и все ему благодарны за это.
– Где ты видишь себя через 10 лет?
– У меня все равно пока нет страны, которую я бы мог назвать сейф-зоной. Я хочу обрести место, куда могу вернуться в любую секунду в случае чего, чтобы был дом, куда я могу прийти и завалиться поспать. Надеюсь, что Аргентина станет такой страной.
Я не отрицаю возможность появления детей, но не вижу смысл своей жизни в них. Будут или не будут – это не так важно. Я считаю, что строить свою жизнь вокруг детей – это такое не самое хорошее занятие. Ты должен сам дорасти до момента, когда захочешь передать свой опыт другому человеку. А я понимаю, что пока чувствую себя ребенком. Мне 27, но я чувствую себя на 17.
С точки зрения профессиональной деятельности, само собой, хотелось бы заработать достаточно денег, чтобы просто жить жизнь. И заниматься каким-то хобби, условно, вырезать поделки из дерева.
Но даже сейчас мне нравится то, чем я занимаюсь, поэтому надеюсь, что и через 10 лет мне будет интересно делать то же самое. Надеюсь, не вырасту из этого. Потому что это та штука, которая поддерживает огонь в моих глазах.
***
Он придумал «шансон для зумеров» про Майнкрафт, Донка и CS. А теперь собирает с ним тысячные залы
«Херово узнать, что жить осталось недолго». Он комментирует тир-3 CS и борется с раком
Фото: East News/Tim Warner / GETTY IMAGES NORTH AMERICA / Getty Images via AFP, Gettyimages.ru/Rich Storry, Anna Moneymaker, Tomas Cuesta, instagram.com/gabefollower;
Комментарии
Ну вот как раз выпустили в последней обнове