Большое интервью о спортивной психологии.
Спортсмена часто оценивают по самому простому критерию – результату. Победы приносят признание и деньги, поражения становятся поводом для критики. Но что происходит с человеком, когда стремление выигрывать начинает определять всю его жизнь? И должен ли спортивный психолог помогать добиваться результата любой ценой?
Я поговорил с Глебом Сурабекянцем, бывшим психологом NAVI, не столько о его работе в команде, сколько о спортивной психологии в целом. Почему невозможно избавиться от страха и волнения, но при этом почему это на самом деле и не требуется? Чем эмоции отличаются от тильта и как отличить здоровое стремление к победе от разрушительной ловушки бесконечных достижений?
Также мы обсудили:
Почему задача психолога не в том, чтобы убрать неприятные эмоции;
Как понять, что спорт начинает разрушать человека;
Что такое тильт и как тренировать внимание;
Почему нельзя заставить себя получать удовольствие от игры;
Зачем люди болеют за команды и требуют от спортсменов жертв;
Почему можно принять правильное решение и все равно проиграть.
«Задача не в том, чтобы убрать страх». Что на самом деле делает спортивный психолог
– Что тебе кажется главным предубеждением о спортивных психологах?
– Не только о спортивных, но и о психологах в целом – что любой дискомфорт нужно воспринимать как помеху, которую необходимо устранить.
Очень красиво звучит идея, что надо пытаться сделать спортсмена психологически удобным для достижения результата: чтобы он всегда был уверен в себе, всегда мотивирован, не тильтовал, не боялся, быстро забывал ошибки и в любой момент был готов выдать максимум. Это действительно идеальное воплощение роли спортсмена в вакууме. Но тогда очень соблазнительно представить психолога инженером внутреннего состояния: здесь проблема с уверенностью, тут с мотивацией – сейчас все точечно поправим. Если бы в нашем внутреннем мире все было так роботизированно, вряд ли у кого-либо возникали трудности в спорте, да и в жизни.
Невозможно всегда находиться в оптимальном психологическом состоянии. Да я и не уверен, что это вообще является целью. Спортсмен может бояться, злиться, сомневаться. Если бы ему было неважно победить, он бы не испытывал этих чувств.
Вопрос не в том, как исправить неприятное состояние, а в том, может ли человек продолжать заниматься своим делом, даже когда ему психологически плохо. Люди и вне спорта приходят к психологу с тревогой и внутренним дискомфортом. Но эти эмоции невозможно просто искоренить: у них есть и другая сторона. Стресс часто показывает, что происходящее для нас важно. Иначе мы бы не переживали так сильно.
По сути, речь об умении удерживать и переключать внимание: несмотря на свое состояние, продолжать выполнять задачу, которая имеет для тебя ценность. Если игрок проиграл важный раунд на мейджоре или футболист промахнулся по пустым воротам, у него могут появиться злость и стыд. Необязательно добиваться, чтобы он перестал их чувствовать. Важно, чтобы он мог признать эти эмоции и продолжить нормально принимать решения. А уже из хладнокровного принятия решений вновь рождаются новые витки вдохновения, которые сами собой могут улучшить эмоциональное состояние без попытки сделать это преднамеренно. Попытки бороться с чувствами нередко только усиливают внутреннее напряжение.
Задача не в том, чтобы убрать страх, а в том, чтобы страх перестал определять твое поведение. Это, наверное, самое важное, что я понял за годы работы. В NAVI я построил на этом целую систему подготовки к матчам: определенные привычки помогали игрокам не избавиться от неприятных чувств, а сосредоточиться на моменте здесь и сейчас, несмотря на них.
Я годами выстраивал систему подготовки игроков к матчам. С одной стороны, мы учились воспроизводить состояние, в котором каждый из них играл лучше всего. С другой – важно было учитывать, в каком состоянии человек находится прямо сейчас, а не пытаться любой ценой привести его к заранее заданному эталону.
– Если спортсмен страдает, но продолжает выигрывать, это успех психолога или его поражение?
– Это хороший вопрос, но мне кажется, в нем раскрывается еще один миф: будто работу психолога можно оценить по эффективности спортсмена. Команда выиграла – психолог хороший, проиграла – плохой. Но и в спорте, и в жизни можно все сделать правильно и потерпеть неудачу. А можно накосячить, но тебе повезет.
Опасна сама идея, что победа команды – задача психолога. При такой постановке он начинает работать не на человека, а на результат. Это открытый вопрос не только для спортивной психологии, но и вообще для всех, кто работает с людьми. Я говорю так не потому, что хочу снять с себя ответственность. Я действительно считаю, что такой майндсет зачастую может лишь навредить и самому человеку, и, как следствие, результату, стремление к которому и порождает деструктивную цепочку.
Перед каждым психологом однажды возникает неприятный вопрос: с чем он помогает человеку справиться? По сути, он может помогать спортсмену выдерживать то, что его разрушает, чтобы тот еще эффективнее продолжал делать то, что его разрушает. И тут уже сомневаешься, можно ли назвать это успехом.
Спортивные психологи пытаются повысить эффективность человека в среде, которая изначально может быть деструктивной. Но и в другую крайность впадать нельзя: не всякое страдание спортсмена – это плохо. Спорт включает в себя стресс, преодоление и фрустрацию. Важно чувствовать границу: страдание остается частью деятельности, которую ты выбрал, или сама деятельность уже начинает обслуживать твое страдание?
– Как понять, где проходит эта граница?
– Это упирается в твои установки и ценности. Ты можешь тренироваться, уставать и расстраиваться после поражений, но при этом чувствовать, что живешь той жизнью, которой хочешь, и испытывать драйв от самого процесса. А можешь выигрывать турниры, получать признание и формально быть успешным, но постепенно перестать понимать, зачем тебе все это.
Единственный ориентир – самому отслеживать, насколько твоя жизнь соответствует твоим ценностям, смыслам и желаниям. Работу психолога в таком случае можно оценивать по тому, помог ли он человеку сохранить возможность самому выбирать, зачем ему все это нужно. Если ты осознанно понимаешь, ради чего терпишь, в этом есть смысл. А если просто существуешь по инерции в системе, которая тебя уничтожает, стоит задуматься.
– Я думал, что спортивный психолог в том числе должен помогать создавать мотивацию.
– Это тоже довольно распространенное предубеждение, будто мотивацию можно искусственно надуть, словно воздушный шарик. Но в таком случае, как легко лопается шарик, так же легко улетучится и мотивация. Психолог не может создавать мотивацию делать то, что спортсмен изначально не хочет делать.
– Не с нуля создать, а помочь игроку нащупать ее внутри себя.
– Скорее, психолог должен создать условия, в которых человек сможет восстановить контакт со своими ценностями, ориентирами и целями, чтобы он в сложные моменты мог четко помнить, ради чего он всем этим занимается. Но бывает, что внутри уже все исчерпано. Тогда, как говорится, не хочешь срать – не мучай жопу.
Я сам долго был настолько включен в общую командную цель, что достижение результата оправдывало очень многое. И только позже начал задаваться вопросом: а где во всей этой конструкции внимание к человеку? Не сказал бы, что работа в киберспорте благоприятно влияла на мое состояние. Она была для меня важна, но с каждым годом становилось тяжелее. Я отдал этой работе себя всего без остатка и в какой-то момент я уже думал, что больше не буду работать психологом. Настолько я был истощен.
Когда ты становишься заложником результата и чужих ожиданий – клуба или фанатов, – это может давать обратный эффект. В NAVI был кризисный момент в начале пандемии. Я очень хотел, чтобы мы побеждали и справлялись с проблемами, а игроки физически не могли прыгнуть выше головы: они выгорели, плохо себя чувствовали, были разбиты. А я сам попал в ловушку: мы обязаны преодолеть это и добиться результата, ведь где-то на подкорке всегда маячила мысль, что иначе меня уволят.
Я потерял беспристрастность и мог оказывать на игроков деструктивное давление, которое не соответствовало ситуации, но вовремя замечал, что свернул не туда, и пытался это корректировать.
Спортсменов ведь постоянно оценивают по цифрам: сколько фрагов набил, передач отдал или эйсов подал. В любом виде спорта есть статистика, которая давит на человека. Тревога за результат, страх ошибки и стыд за нее в итоге могут привести к новым ошибкам – то есть отдалить от желаемого результата.
– Значит, не нужно стремиться к результату?
– Если дело действительно представляет для тебя ценность и ты видишь в нем смысл, обычно не приходится каждый день убеждать себя, что нужно стремиться к результату. Драйв дает сама повседневная деятельность. Живой интерес способен компенсировать многие трудности.
– А как насчет идеи о том, что нужно снизить значимость целей, чтобы достичь результата?
– Я часто слышал совет, или как в интервью многие игроки говорят о попытке якобы снизить значимость турнира: «Мы воспринимаем главный турнир как обычный» и бла-бла-бла...
Но это попытка обмануть себя. Если ты знаешь, что турнир важен, как ни внушай себе обратное, внутри все равно останется конфликт и гнетущая тревога. Ты скорее потеряешь контакт с реальностью и начнешь творить херню из-за этого, чем это сыграет во благо. Важно не обесценить задачу, а научиться выполнять ее, несмотря на давление ее значимости – в этом и заключается истинное мастерство.
Как не стрессовать из-за важных событий?
«Ты учишься оставаться с неприятными ощущениями, а не срочно от них избавляться». Как спортсмену справляться с тильтом
– Что конкретно происходит с человеком, когда мы говорим, что он в тильте?
– Он теряет возможность принимать осознанные решения под влиянием эмоций – утрачивает контроль над поведением. Само слово tilt означает отклонение: от своего оптимума, от лучшей игры, от лучших принятых решений.
Я сотрудничал с крупным покерным фондом и разрабатывал программу по тильту. Выделял, например, частый вариант тильта от несправедливости. Когда поражение вызывает столько злости, обиды и досады, что человек начинает действовать чрезмерно агрессивно. В CS это часто проявляется в том, что игроки импульсивно действуют в клатчах, выходят репикать в важнейший момент игры или берут дуэль в преимуществе, не дожидаясь своего тиммейта, в футболе – пытаются обыграть соперника, хотя разумнее было бы отдать передачу. Эмоция начинает управлять решением.
В спорте это особенно заметно. В обычной жизни можно отвлечься, перевести дух, выйти из ситуации. Во время матча такой возможности чаще всего нет.
– Как вернуть себе внимание в экстренной ситуации, прямо во время матча?
– Постоянной практикой и повторением. Чем лучше развит навык управления вниманием, тем устойчивее он в нестандартной ситуации. Есть специальные спортивные упражнения на внимание.
Распространенный миф связан с медитацией: ее часто воспринимают как что-то духовное или мистическое. На деле это тренировка способности сосредотачиваться. Ты выбираешь внешний или внутренний объект – например, дыхание. Отвлекся – вернул внимание. Снова отвлекся – снова вернул. И так десятки и сотни раз. Мысли уносят тебя, ты думаешь: «Блин, чем я занимаюсь?» – и опять возвращаешься к дыханию. Так ты и тренируешь навык. У меня в NAVI была построена целая система по обучению развитию этого навыка.
Когда ответственность и давление переполняют спортсмена, он теряет хладнокровие. Практика наблюдения за тем, что с тобой происходит в моменте, без попытки немедленно это изменить, помогает лучше переносить стресс. Ты учишься оставаться с неприятными ощущениями, а не срочно от них избавляться.
Можно поставить таймер на десять минут, сесть в тишине и наблюдать за собой. Появляются неприятные мысли, какие-то чувства, что-то чешется, тело напряжено. Ты сидишь и терпишь, но постепенно становится легче просто быть собой. А для спортсмена это важно.
Джокович или Месси велики не только благодаря технике, но и благодаря способности выдерживать стресс и переключать внимание. Я уверен, им это от природы дается проще, и не то чтобы этот навык является их личной заслугой, но все же и другие люди могут тренировать его как мышцу. В покере я часто видел, что хорошие результаты показывают флегматичные люди с небольшим диапазоном эмоциональных колебаний. Хотя бывают и противоположные примеры: теннисист Алькарас совсем не флегматик, но хорошо управляет вниманием.
– Получается, многие техники спортивной психологии направлены не на то, чтобы искоренить негативные эмоции, а на то, чтобы научиться с ними жить и не позволять им управлять действиями?
– Да. Мне близок подход терапии принятия и ответственности – Acceptance and Commitment Therapy. Хорошая метафора – погода. Ты не можешь прогнать тучи перед выходом из дома, но можешь взять зонт и одеться по погоде. Твоя задача – подобрать способ действовать в тех условиях, которые есть.
Когда ты готовишься выйти на улицу, сосредотачиваешься на том, что действительно можешь сделать. Настроение может измениться, но его изменение не является первоначальной задачей. Ты перестаешь ждать, когда закончится дождь, и учишься действовать, несмотря на него. Многие спортсмены понимают это интуитивно, именно поэтому можно часто слышать такие фразы во время матчей: «Фокус, парни, не теряем фокус». В этот момент всем все равно, кто что чувствует, все стараются сохранить самообладание и концентрацию на своей задаче.
– Мне кажется, у спортсменов часто нарушено понимание границ собственного контроля. После поражения амбициозный игрок может корить себя за то, что мало тренировался, хотя на результат влияли десятки независящих от него обстоятельств.
– Да, и в работе я постоянно пытался помочь людям провести эту границу. Допустим, общая цель команды – выиграть турнир. Она зависит не только от тебя, но и от партнеров, тренера, подготовки соперников и множества других факторов. Если цель не достигнута, ты можешь остаться фрустрированным, хотя не все было в твоих руках.
Другое дело – персональные задачи. Научиться правильно раскидывать гранаты, попадать девять раз из десяти в нужный квадрат, бить пенальти в определенный угол или развить определенные личностные качества и психологические навыки. Это можно тренировать. Так появляется процессуальная мотивация: ты сосредотачиваешься на конкретных действиях, можешь измерять прогресс и получать подкрепление.
В спортивном покере, который мне близок, ставить цель выиграть конкретный турнир вообще абсурдно. В игре есть дисперсия: можно рассчитать, сколько в среднем должен выигрывать на определенном отрезке, но реальный результат в конкретный период сильно отклоняется от ожиданий. Даже если ты очень хорош, случайность никуда не исчезает. Если пытаться оценить себя по результату, можно сойти с ума. Любой спорт не исключение. Да, результаты важны на долгосрочной дистанции и это неоспоримый факт, но это вовсе не главный критерий, отражающий качество перформанса.
– Фраза «получать удовольствие от игры» – это как раз про процессуальную мотивацию?
– Не совсем, потому что в этой фразе есть ловушка. Если удовольствие становится целью, это превращается в попытку контролировать эмоции, а они возникают сами собой. Игрок может быть в плохом настроении и не получать удовольствия от матча. Если он требует от себя обязательно кайфовать, то начинает раздражаться еще и из-за того, что его состояние не соответствует ожиданиям.
Удовольствие – приятный бонус, который появляется, когда ты занимаешься тем, что соответствует твоим ценностям, и умеешь удерживать внимание на процессе. Ты создаешь условия, в которых можешь увлечься игрой, но не можешь гарантировать, что каждый раз будешь испытывать приятные эмоции.
Я разработал свою систему – целеполагание, ориентированное на навыки. Мы определяли глобальную цель, навыки, необходимые для нее, и разбивали их на конкретные задачи. При этом задачи должны быть реалистичными.
Я вообще не уверен, что человеческая природа хорошо приспособлена к сверхдолгосрочному планированию. Наш мозг формировался в условиях, где важнее было выжить здесь и сейчас. Я стараюсь жить похожим образом: у меня есть представление о желаемом будущем, но конкретные цели редко сейчас уходят дальше недели.
– Если великие долгосрочные цели нам не очень свойственны, почему нас так вдохновляют люди, которые к ним идут?
– Я не хочу сказать, что долгосрочные цели не имеют смысла. Я хочу сказать, что вовсе необязательно пытаться вымучивать их из себя, если они не возникают естественно. Если посмотреть, сколько людей действительно ставят перед собой такие цели и потом действительно планомерно достигают их, они, скорее, окажутся исключением. Большинство живет более ситуативно. Есть множество ученых, сделавших великие открытия, или спортсменов, достигших результата. Они при этом могли не задумываться особо наперед, просто жили ту жизнь, которая казалась им естественной.
Иногда постоянные попытки придумать себе цель и заставить себя чего-то хотеть могут говорить о том, что человек потерял контакт с собственными желаниями. Вместо того чтобы разобраться, что ему действительно важно, он пытается сконструировать мотивацию и заставить себя двигаться в выбранном направлении.
Мир быстро меняется, но наш мозг остался примерно тем же. Вокруг появились социальные сети и культ успешного успеха. Мы постоянно видим чужие достижения, сравниваем себя с другими и попадаем в гонку. Давление стало невероятным, и многим тяжело его выдерживать.
Возможно, люди живут не так, как хотели бы, потому что попали в ловушку идеи, будто обязаны добиться чего-то невероятного. Но кто сказал, что обязательно нужно чего-то достигать? Можно просто жить так, как тебе комфортно, не ставить никаких целей и ничего не достигать в классическом смысле этого слова.
«Полное погружение во что-то иногда помогает заглушить внутреннюю пустоту». Почему любовь к клубу похожа на зависимость
– Почему большой спорт так привлекает людей? Для многих детей мечта стать футболистом или киберспортсменом кажется едва ли не самой популярной.
– Мне сложно объективно это оценивать, могу говорить только о своих ощущениях. Наверное, многое зависит от социального контекста. Друг сказал мне по этому поводу, что футбол в его детстве – массовое и доступное развлечение: взял мяч, поставил во дворе два камня – и уже можно играть. Влияет и то, какие образы популярны в обществе. Во времена полета Гагарина многие дети хотели стать космонавтами. Сейчас популярны спорт и киберспорт, поэтому кумирами становятся Донк и Ямаль.
– Почему люди так эмоционально проживают победы совершенно незнакомых спортсменов? Иногда результат любимого клуба определяет настроение болельщика на всю неделю.
– Боление дает ощущение причастности к чему-то большему, чем ты сам. Такую связь можно найти разными способами, но боление за команду – социально приемлемая форма.
Когда ты болеешь за игрока или команду, то как будто присваиваешь себе их победы и поражения. Результат действительно может повлиять на твое настроение, хотя в собственной жизни объективно ничего не изменилось. Ты не рискуешь и не совершаешь действий, от которых зависит твоя судьба, но при этом безопасным образом переживаешь яркие эмоции.
Похожим образом работают сериалы, книги и кино. Ты следишь за историей, от которой вроде бы ничего не меняется в твоей жизни, но эмоционально оказываешься внутри нее. Большой спорт – постоянный источник интенсивных эмоций: за один матч можно пройти путь от полного разочарования до восторга. Такой своеобразный чит-код на жизнь.
При этом полное погружение во что-то иногда помогает заглушить внутреннюю пустоту. Если сложно найти собственный смысл, боление может стать опорой. Но это касается не только спорта: любая зацикленность на чем-то может превратиться в способ убежать от себя. Даже чрезмерные походы в тренажерный зал иногда становятся не заботой о себе, а эскапизмом и непринятием себя.
– Может ли фанатство быть свойственно спокойному, счастливому человеку? Или любая одержимость говорит о нехватке чего-то?
– Не возьмусь точно сказать, так как сам никогда не был близок к этой теме. Но, возможно, чрезмерное увлечение чем-то подобным может быть связано с дефицитом – неудовлетворенной потребностью в близости, принадлежности, социальных связях или смысле. Но плохо ли это или хорошо? Тоже открытый вопрос. Неважно, чем именно человек увлечен: алкоголем, «Барселоной», саморазвитием или чем-то другим. Есть форма и содержание. Когда в собственной жизни чего-то не хватает, костылем может стать что угодно.
Но я бы не стал утверждать, что любое сильное увлечение обязательно патологично. Важно смотреть, какую роль оно занимает в жизни и помогает ли человеку жить или, наоборот, вытесняет все остальное.
– Почему болельщики так раздражаются, когда спортсмен помимо тренировок начинает тусоваться и жить в свое удовольствие?
– Я никогда не понимал излишнюю вовлеченность в чью-то жизнь за пределами спорта. Человек наделяет спортсмена качествами, которым тот может и не соответствовать. Более того, часто теми, которые он хотел бы, чтобы были у него самого. А потом требует от него реализовать приписанный потенциал. Это иногда говорит и о собственном нереализованном потенциале. Если твой идол ведет себя не так, как ты ожидал, почему-то это задевает что-то внутри тебя.
Возможность судить и критиковать публичного человека для кого-то становится привилегией: в этот момент ты как будто превозносишь себя выше него, наделяя себя правом оценивать, как ему следует жить.
Но это не значит, что мы всегда можем точно объяснить, почему так происходит. Для меня это тоже открытый вопрос. Сам я порой невольно ловлю себя на мысли, что я недоволен спортсменом во время матча и считаю, что мне лучше знать, как правильно. Это абсурдно, но как есть.
В идеальной картине некоторых фанатов спортсмен должен постоянно тренироваться, всегда побеждать, а главное еще – оставаться скромным. Но многие спортсмены стремятся не только к кубкам и медалям, но и к популярности, деньгам, славе и возможности хорошо жить. Именно для этого некоторые из них избрали такой путь, вдохновляясь будущей славой. Когда они достигают этого и начинают получать удовольствие от жизни, часть болельщиков почему-то раздражается.
– Это видно и на примере Симпла. Когда он перешел в BC.Game, ему говорили, что он уже не так упирается, как раньше: играет на другом уровне, стримит, путешествует и кайфует от жизни. Почему мы требуем от него вернуть прежнюю мотивацию?
– Когда человек становится известным, вокруг него возникает множество мнений, в том числе противоречивых. Обсуждение публичной фигуры часто становится зеркалом общества. Сам человек может почти не появляться в соцсетях, но вокруг него все равно возникают истории, которые начинают жить собственной жизнью. Чем масштабнее фигура, тем больше негатива вокруг нее. Симпл, безусловно, величайшая фигура в истории CS, это очевидно и тем, кто предъявляет ему претензии.
Современная информационная среда, по-моему, вообще тяжела для людей. Мы плохо переносим внутренний дискомфорт, и он нередко проявляется в искаженных формах агрессии. Шаг влево, шаг вправо – и человека уже смешали с грязью.
В случае Симпла кто-то может требовать от него чего угодно в комментариях, а встретив его в жизни, побежит фотографироваться. Если замечаешь за собой такую агрессию, это повод задуматься, что происходит в твоей собственной жизни.
– Почему нас вообще раздражает, что кто-то не реализует свой потенциал на максимум?
– Когда мы болеем за человека, то в каком-то смысле присваиваем себе его победы и поражения. Он становится частью нас, почти нашей собственностью, поэтому появляются требования. Мы начинаем думать, будто он играет для нас.
При этом мы формируем собственное представление о спортсмене, заполняя пробелы в знаниях домыслами. И возникает дисбаланс: для нас этот человек может занимать огромное место в жизни, а мы для него – совершенно незнакомые люди. Мы знаем о нем много, а он даже не знает о нашем существовании. Это довольно странная асимметрия.
– Но ведь мы не только присваиваем себе его победы – мы и просто хотим восхищаться его игрой, как раньше.
– Конечно. Я помню, как еще до работы в NAVI смотрел их матч на мейджоре против Ence. Когда Симпл не затащил клатч на Mirage, я переживал примерно те же эмоции, что и он. Сидел, схватившись за голову, и почти не понимал, как теперь жить после этого раунда. Хотя я был просто болельщиком, не имел никакого отношения к профессиональному киберспорту, а переживал за них не меньше, чем когда начал работать с пацанами. Наверное, поэтому я туда и попал.
Этим прекрасен спорт: не всегда можешь объяснить, почему игра становится для тебя настолько важной. Кроме того, нам нравится наблюдать, как человек доводит навык до совершенства. Это в каком-то смысле форма искусства. Ты можешь прийти на матч, в кино, театр или музей и найти что-то свое: кого-то впечатлит техника, кого-то – эмоции. В этом смысле мне очень нравится ник Ильи Perfecto. Я не знаю, вкладывал ли он сам в него этот смысл, но каждый раз, когда я думаю о феномене того, что спортсмену нужно оттачивать что-то до совершенства, я вспоминаю его ник.
Если возвращаться к спортивной психологии, то технику спортсмен отрабатывает на тренировках, а психологическая подготовка помогает воспроизводить ее под давлением. Когда эти компоненты складываются, появляются феноменальные игроки.
🤷♂️ Кто кого могнет на PGL Masters Bucharest 2026 по CS? Делай выбор в нашем Фэнтези!
«Зачем быть лучшим?» Как культ достижений меняет отношение к спорту
– Спорт формирует представление, что игрок должен постоянно побеждать: чем больше побед, тем он успешнее и как спортсмен, и как человек. Что не так с такой системой координат?
– В спорте мы часто восхищаемся тем, что человек постоянно побеждает, остается целеустремленным и мотивированным. То есть ценим качества, которые продиктованы самой индустрией.
Я бы не стал говорить, что так смотреть на мир нельзя. Но это не единственный способ жить. Можно оценивать собственную личность через достижения, однако для многих такой подход оказывается пагубным: по сути, это тоже форма нарциссизма. Просто далеко не все знают, что есть альтернатива и что мыслить категориями полученных ачивок не единственная форма восприятия мира, притом уже постепенно изживающая себя в современности, как мне кажется.
– Многие топовые спортсмены говорят, что им уже нравится не столько выигрывать, сколько ненавидеть проигрывать.
– Да. В таком случае человек занимается делом не потому, что видит смысл в самой деятельности, а потому, что боится последствий поражения. Это сильно меняет мотивацию.
Многие гордятся тем, что хотят быть лучшими, но редко задают себе вопрос: зачем? Быть лучшим становится самоцелью, в которой может быть больше невроза, чем реального смысла. На первый план выходит одно достижение, а все остальное отодвигается. За этим иногда скрываются пустота и потерянность.
Люди нередко приходят в спорт, чтобы компенсировать сложности с самооценкой. Кажется: выиграю – наконец успокоюсь. Но выигрываешь и сразу решаешь, что этого мало: сначала чемпионат области, потом страны, Европы, мира, Олимпиада, а после одной Олимпиады нужна вторая. Если двигателем остается проблема с самооценкой, облегчения не наступает.
И это касается не только спорта. Человек может точно так же пытаться компенсировать сложности с самооценкой карьерой, деньгами или любыми другими достижениями. В бизнесе бывает, что человек зарабатывает миллионы, но ему все равно нужно больше, потому что новый результат не дает ожидаемого удовлетворения.
– Но есть спортсмены, которым удается относиться к достижениям свободнее. Например, Александр Бублик или фигуристка Алиса Лью.
– Да, Бублик мне очень импонирует. Иногда кажется, что мне самому как психологу у него есть чему поучиться. Он старается балансировать разные сферы жизни и открыто говорит, что не ставит цель выиграть 35 турниров Большого шлема.
Не знаю, добьется ли он когда-нибудь таких результатов, но для меня он уже состоявшийся спортсмен и гениальный игрок. Когда он в настроении, кажется, что способен обыграть кого угодно.
Вопрос о том, насколько стремление постоянно побеждать органично для человека, остается открытым. Конкуренция исторически помогала выживать, но мы продолжаем соревноваться и тогда, когда это уже не нужно для выживания или комфортной жизни. А потом начинаем оценивать себя по победам, а не по качеству собственных действий и, самое главное, не по удовлетворению от нашего жизненного пути.
– Можно ли противопоставить культуре достижений другую мотивацию – когда спортсмен занимается своим делом прежде всего потому, что ему нравится процесс? Или большой спорт неизбежно заставляет гнаться за результатом?
– Я не возьмусь говорить, что я точно знаю, как надо мыслить и жить, надо гнаться или не надо, но мне кажется, одно другому не мешает. Более того, если ты сосредоточен на процессе, то с большей вероятностью получишь и результат.
Могу привести пример из собственной работы. Если я как психолог зациклен на том, что обязан добиться определенного результата, то начинаю бояться последствий неудачи: меня сочтут плохим специалистом, если я не оправдаю ожиданий. Из-за этого могу принимать неэффективные решения – избегать сложных разговоров или подстраиваться под запрос клиента, даже если считаю, что потребность у человека другая. Человек может остаться доволен, но это еще не значит, что я хорошо сделал свою работу.
Если же я сосредоточен на процессе, то внимательнее смотрю на то, что происходит: чего на самом деле хочет спортсмен, какие у него ожидания и что ему поможет. Иногда нужно задать более глубокие вопросы или пересмотреть исходную задачу. Так появляется больше информации и, возможно, лучший результат.
Со спортсменами то же самое. Если выходишь на матч с мыслью, что обязан выиграть турнир или что тебе нельзя ошибиться, то внимание направлено на итог, а не на игру. Ты меньше думаешь о конкретных действиях: какую роль выполнять, как действовать в раунде, какую информацию передать партнерам, как взаимодействовать с командой. Процессуальная мотивация – это способность держать в фокусе задачи, которые находятся под твоим контролем, и быть вовлеченным в то, что делаешь.
– То есть большая цель остается, но важно разделять то, что зависит от тебя, и то, на что ты повлиять не можешь?
– Да. Есть глобальные задачи, которые зависят от команды, других людей и множества внешних обстоятельств. А есть задачи, которые зависят от тебя. Именно на последних важно уметь сосредоточиться.
Невозможно поддерживать мотивацию, постоянно думая только о долгосрочной цели – о том, что случится через полгода или год. Чтобы оставаться вовлеченным, нужно видеть смысл и в рутине: тренировках, ежедневных привычках и конкретных действиях, которые считаешь важными.
«Можно сыграть правильно и проиграть». Почему результат не всегда говорит о качестве решения
– Как тогда объективно оценивать свои действия, если результат зависит не только от тебя? Допустим, футболист идеально пробил пенальти в девятку, но вратарь достал мяч. Он плохо пробил?
– Это хорошая иллюстрация того, как сложно объективно оценивать собственные действия. Приведу пример из покера.
Допустим, ты дошел с соперником до ривера – последней стадии розыгрыша, – а он идет ва-банк. Ты предполагаешь, что он может блефовать, оцениваешь возможные карты и считаешь шансы банка. Если для безубыточного колла тебе нужно выигрывать в трети случаев, а ты считаешь, что соперник блефует чаще, колл будет правильным решением. Но даже после правильного решения ты будешь проигрывать раздачу два раза из трех. Просто вдумайтесь: в случае идеально принятого решения из 99 одинаково сыгранных таких раздач ты будешь проигрывать 66. Оценка себя по результатам может заставить усомниться в том, компетентен ли ты, но если ты точно знаешь теорию и математику, ты будешь смотреть на это иначе. Поэтому результат отдельной раздачи не говорит о качестве решения. В покере можно сыграть правильно и проиграть, а можно выиграть, хотя сыграл плохо.
С пенальти похожая история. В теории игр есть понятие GTO (Game Theory Optimal – теория оптимальной игры) – оптимальная стратегия, которую в покере рассчитывают с помощью специальных программ. В футболе тоже есть элемент вероятности: нападающий может идеально пробить в угол, а вратарь – угадать направление и достать мяч. Тут просто начинается гемблинг. Это не значит, что удар был плохим. Вратарь изучает статистику, нападающий учитывает привычки вратаря – начинается игра на опережение, в которой нельзя исключить элемент угадывания. Именно поэтому в каждом матче андердог всегда хочет сыграть вничью в основное время и дойти до серии пенальти. Все профессионалы понимают, что там у каждой команды почти одинаковые шансы, и начинается рулетка.
Качество удара нельзя оценивать только по тому, превратился ли он в гол. То же самое происходит в жизни: мы оцениваем действия по результату, хотя далеко не все зависит от нас. Нам кажется, что мы контролируем ситуацию сильнее, чем на самом деле.
Я сейчас даю интервью как спортивный психолог, который четыре года работал в успешной команде. Я застал в NAVI путь от условного топ-10 до вершины, спад и возвращение на высокий уровень. Поэтому меня можно назвать реализовавшим себя специалистом, который был частью команды с большими достижениями, у которого берет интервью журналист крупнейшего спортивного ресурса.
Но что, если бы я делал все то же самое, использовал те же методы, а команда не добилась такого успеха? Кто-то не выиграл бы клатч, Симпл не сделал бы хайлайт, другой игрок заболел бы перед финалом мейджора – и цепочка событий пошла бы иначе. Считался бы я таким же реализовавшимся специалистом или уже плохим психологом, при том что делал бы все то же самое? Это сложный вопрос.
– Как тогда трезво оценивать свою деятельность? Мы ведь все равно задаемся этим вопросом.
– Нужно отделять качество решений от результата, к которому они привели. Допустим, клатч два на два в CS. Против тебя тоже играют профессионалы со своими наработками и скриптами. Они пытаются выбить плент, раскидывают гранаты, заходят, но не могут проверить все позиции. Начинается элемент рулетки. Ты можешь действовать по хорошему скрипту, но нестандартное решение соперника помешает тебе. Важно анализировать, насколько качественным было твое решение, отдельно от того, чем все закончилось.
– Почему иногда профессионалы ошибаются в самых простых ситуациях – не убивают противника в спину или промахиваются по пустым воротам?
– Когда ситуация кажется простой и знакомой, человек может перестать осознанно удерживать внимание и уйти в мысли. Он понимает, что умеет выполнить действие, но мозг рисует негативный сценарий, и он начинает нервничать.
Тот же Месси гениально играл на чемпионате мира, но промахивался с пенальти. Возможно, тут стоит задать другой вопрос: может, ему просто не нужно бить пенальти?
– Ты несколько лет работал рядом с людьми, посвятившими свою жизнь победам. Какой главный вывод ты сделал за это время?
– Мне сложно дать один однозначный ответ. Четыре года я строил систему по определенной методологии, которая помогала человеку входить в оптимальное состояние, когда это необходимо, – условно, в состояние потока. Это была главная идея моих техник.
Но иногда, что бы ты ни делал, наступает день, когда все идеально готовы, настроены и сконцентрированы, а ничего не получается. А бывает наоборот: утро началось плохо, все переругались, кто-то хочет уйти из команды, но в итоге вы побеждаете.
Можно резюмировать так. Точно нельзя сказать, что тренировка управления своим состоянием не работает – она определенно работает, но не гарантирует прямого контроля над результатом, достижение которого можно начать ожидать от этой тренировки, попав таким образом в когнитивную западню. Поэтому также важно учиться быть гибким в моменте. В этом ключ к адаптации к реальности: не к той реальности, которую ты себе моделировал заранее, испытывая предматчевый мандраж, например, а к той, которая действительно будет разворачиваться в каждый миг твоего раунда, матча, турнира, жизни.
Парадокс в том, что в погоне за эффективностью можно научиться лучше управлять собой и при этом не получить власти над тем, ради чего ты этому учился. А эффективность вместо того, чтобы быть инструментом, незаметно может стать отдельной изнуряющей самоцелью, диктующей свои требования к человеку.
Нет ничего плохого в стремлении к победе, амбициях и прочем. Для меня главный вопрос не в том, должен ли человек стремиться к победе. А в том, может ли человек по-прежнему выбирать желание побеждать – или уже вынужден побеждать по инерции, чтобы иметь право хорошо к себе относиться.
В завершение мне хотелось бы сказать, что я сейчас в поиске себя и открыт для самых разных идей, связанных с психологией, будь это непосредственно психотерапия, тренинги, или выступить гостем в подкасте, или поучаствовать в каком-то проекте, связанном со спортом, покером. Даже это интервью было способом познать самого себя в первую очередь. Так что, если у кого-то после прочтения возник отклик, меня всегда легко найти в соцсетях. Так уж случилось, что в мире только один Глеб Сурабекянц, и это я. Спасибо за внимание!
* * *
Он придумал «шансон для зумеров» про Майнкрафт, Донка и CS. А теперь собирает с ним тысячные залы
Комментарии