«Херово узнать, что жить осталось недолго». Он комментирует тир-3 CS и борется с раком
Интервью Фила Попова с AferaTV.
Артур «AferaTV» Аферин мог построить карьеру профессионального баскетболиста или дотера, но выбрал комментирование CS. Он освещал непопулярные турниры, победил в профессиональном конкурсе и ждал шанса поработать на больших чемпионатах. Но, увы, ему диагностировали меланому.
Вот уже больше года Артур борется с болезнью. Справляться с ней ему помогает комментирование. Мы поговорили с Артуром о том, как он проходит этот сложнейший период.
– Чем была твоя жизнь до киберспорта?
– Я родился в Беларуси, в Могилевской области, но потом родители переехали в Витебск, и сколько я себя помню – живу здесь. Учился в гимназии с французским уклоном, а после девятого класса поступил в колледж. Всегда интересовался баскетболом, футболом, спортом в целом.
В баскетболе играл на уровне чемпионата Беларуси, теоретически мог строить карьеру. Меня даже брали в основной состав БК «Рубон» в Витебске, но я отказался: нужно было все бросить ради двух тренировок в день и копеечных денег.
– Поэтому у тебя первый ник в Доте был Rodman? В честь баскетболиста Денниса Родмана?
– Да. В детстве купил майку для тренировок, а она оказалась с фамилией Родмана. Все начали так меня называть – и прижилось.
Но вообще я фанател по Дирку Новицки и до сих пор болею за «Даллас». Когда они, будучи лютым андердогом, в 2011 году стали чемпионами, я был невероятно счастлив. В девять утра досматривал финальный матч, а потом убитый поехал на тренировку.
Интернет тогда был не так распространен, поэтому на тренировке все расспрашивали: «Ну как там?». Я в итоге расстроил всех глоров, которые болели за Леброна.
Мне вообще всегда нравились андердоги. Я вообще фанат всякого непопулярного. Мне, например, российский футбол нравится смотреть больше европейского. Слежу, болею за «Краснодар» еще задолго до чемпионства. Нравится болеть за тех, кто слабее.
– А как появилась Дота?
– В Доту играл с самого детства, впервые запустил в 2006 году. Позже с пацанами из класса даже участвовали в локальных турнирах. Так потихоньку-помаленьку вышли на полупрофессиональный уровень.
В какой-то момент нами заинтересовалась Nemiga – предложили подписать контракт, но с условием, что нужно полностью сосредоточиться на игре. Трое ребят согласились, а я не смог – не хотел бросать учебу, баскетбол и вообще всю остальную жизнь.
В итоге пошел работать преподом в колледже, в котором учился. Вел практику у студентов – по сути, почти своих ровесников, разница была всего 2–3 года. Официально должность называлась «мастер производственного обучения».
На работе платили копейки – 120 долларов. Подрабатывал судьей в баскетболе в женском чемпионате Беларуси. После колледжа поступил в технологический университет – шел туда учиться серьезно, но по факту там можно было спокойно халявить. К тому моменту я уже отошел и от Доты, и от баскетбола и не понимал, чем дальше заниматься.
Как школьник с «пердящим микрофоном и лагающим стримом» запустил карьеру Артура
– В какой момент ты пришел к комментированию?
– Хоть я всегда играл в Доту, моей основной дисциплиной в комментировании стал CS (мне кажется, у меня и тысячи часов нет в игре).
Первый интерес к шутеру появился в 2014-м, когда польский состав VP выиграл мейджор. Помню, смотрел все матчи и после победы даже поставил их фото с кубком на рабочий стол – настолько мне нравилась та команда.
В 2016-м году я еще играл в Доту, и мы с командой CrowCrowd поехали на турнир от GameShow на «Игромир». Там выступало много сильных игроков, поэтому мы провалились – заняли четвертое место из четырех. Рядом с нами проходил крупный лан по CS со Spirit, Gambit и Flipsid3. Меня очень зацепили реакция зала и динамика игры – каждый раунд как отдельный розыгрыш в теннисе. Я тогда сильно воодушевился и стал активнее следить за игрой.
Позже сделал ставку на какой-то матч и подумал: а где его вообще смотреть? Захожу на Твич – там стримит школьник с пердящим микрофоном и нереальными лагами, и у него около 200 зрителей. Для матча такого уровня тогда это были нормальные цифры. Я подумал: ##### [ничего] себе, с таким качеством – и столько людей. Может, и мне попробовать? На следующий день этот школьник снова вышел в эфир – и все было так же плохо. Я подумал: ##### [все равно], подрублю сам – так и начал.
Люди постепенно начали переходить ко мне с того лагающего школьника. На первом стриме было, может, пару десятков человек. Но я продолжил, и на следующих матчах зрителей становилось все больше. Это был китайский турнир, и благодаря ему я погрузился в местную сцену. Потом уже начал периодически комментировать и Доту.
– CS тебе приятнее комментировать, чем Доту?
–Смотреть CS мне всегда было проще и приятнее. В Доте я при этом разбираюсь гораздо лучше – играл на уровне тысячного ранга. Сейчас это, конечно, уже звучит как оскорбление, но это все равно был серьезный показатель.
Афера жил азиатским CS — его даже цитировали игроки TheMongolz, но в момент взлета региона оказался никому не нужен
– Азиатский CS стал твоей фишкой. Ты просто увидел, что ниша не занята, или это органически случилось?
– Да как-то само получилось. По Азии просто почти не было стримов, поэтому я начал ее подрубать. На самом деле я стримил все подряд, просто Азия собирала больше зрителей. Мне нравится разбираться в нише, которая мало кому интересна, и становиться в ней экспертом.
Сначала я просто пиратил трансляции, но потом получил несколько банов и перешел на стримы по договоренности. Отчасти это и убило мою стримерскую карьеру: те, кто продолжил пиратить, сейчас собирают большие онлайны, а я ушел в профессиональное комментирование – и, возможно, это была ошибка.
Я мечтал, что когда-нибудь азиатский CS станет топовым. Когда раньше говорил, что команда Checkmate (потом TheMongolz) выйдет на мейджор, надо мной смеялись. Я даже запускал хэштег #checkmatetomajor – мне говорили, что я сумасшедший. А в итоге монголы дошли до финала мейджора.
В футболе часто есть комментаторы, закрепленные за регионами: Нагучев – за Нидерландами, Керимов – за Турцией и так далее. Я тоже хотел стать таким экспертом по Азии, к которому будут обращаться. Но по факту – никому я ##### [нафиг] не нужен.
И особенно неприятно это было во время недавнего подъема азиатского CS, когда, помимо монголов, хорошо выступали LynnVision и Tyloo. Я смотрю эфиры и слышу, что комментаторы не готовы – они не знают эти команды и на ходу выдумывают истории. Это бесило, потому что я этим живу и это люблю.
– Я видел, что ты лично общался с азиатскими игроками.
– Я сам никому никогда не писал – не по мне это. Но у меня был зритель, Кристиан из Германии: приходил на каждый стрим, со временем стал модератором и даже сокастил со мной. Он добавлял в друзья всех азиатских игроков подряд, кто-то принимал – и он начинал с ними общаться. Однажды он написал мне, что его монголы позвали поиграть в CS, и взял меня с собой.
Я им сразу: мол, я ваш фанат, респект вам. А они в ответ – наоборот: это мы, говорят, твои фанаты. Рассказали, что мои фразочки у них стали локальными мемами. Например, в матчах, которые я комментировал, они часто брали дигл и с первой вешали, а я орал: «Монгольский дигл!».
И в итоге, когда мы уже играли вместе, они сами начинали орать: «Монгольский дигл!». Сказали, что у них эта фраза стала локальным мемом, как «que ota» в Бразилии. Я вообще в полном #### [шоке] был – очень приятно.
На тот момент Senzu, Bart4k и другие азиатские игроки меня добавили в друзья. Но в итоге единственный, кто остался в друзьях – Yami, с ним мы до сих пор общаемся. Жаль, он теперь без команды – хороший игрок. Остальные стали деловыми звездами и удалили меня отовсюду.
Обидно, что многие меня забыли, конечно. Но у меня вообще не было привычки добавлять игроков в друзья, а может, и зря.
– Когда ты начинал комментировать, на что жил?
– Кроме судейства баскетбола, была темка в Доте. Тогда проходили еженедельные турниры с призовым по 5 тысяч рублей. Мы с корешом брали трех рандомов и каждую неделю выигрывали. В итоге делили бабки – на жизнь хватало. Еще я с детства играю в WoW, считаю ее лучшей игрой всех времен. Там занимался левелингом, за это тоже платили.
– Жалел, что закончил с баскетом и Дотой? Были мысли, что мог попасть на топ-уровень?
– В баскете нет, а в Доте – да. В какой-то момент мой кореш играл на миде, а я на саппорте, и его позвал в команду Мипошка. Он собирал новый состав, который впоследствии подписала Team Empire.
Кореш отказался и ушел с головой играть в WoW, но предложил им потестить меня. Я сыграл с ребятами пару турниров, но мы оба с Мипошкой хотели играть на одной роли. Менять свою я не хотел, в итоге они нашли кого-то другого. Потом после подписания с Empire они стали играть на топовых турнирах. В тот момент я пожалел, что не сменил роль и не остался вместе с ними.
– С Мипошкой потом как-то пересекался?
– С того момента никак. Думаю, он меня даже не вспомнит. Потом сильно удивился, когда у него со Spirit пошли успехи. Он все-таки уже почти списанным игроком считался. Но теперь горжусь, что играл пару турниров с двукратным чемпионом Инта.
Афера победил в школе комментаторов, хотя попал туда случайно. Думал, это станет прорывом в карьере, но во время проекта узнал о болезни
– Ты участвовал в школе комментаторов от Пчелкина. Как туда попал?
– В комментаторском чате увидел пост, который переслал Anishared – один из немногих, с кем мне реально приятно работать. Пост был про открытый набор в школу комментаторов.
Я всегда стараюсь отправлять заявки, хотя в 95% случаев никто не отвечает. В анкете нужно было указывать кучу всего, а я подумал, что меня все равно заигнорят, и отправил все на ##### [все равно]: просто написал никнейм и ссылку на канал.
А тут – фигак – и мне скидывают стрим Пчелкина, где они со Smile отбирают участников. Они включили какой-то случайный момент моего эфира, и им понравилось. В итоге я был последним, кого взяли.
До школы я знал Смайла, потому что следил за ним, когда он играл за NAVI, и что-то слышал про Пчелкина. А вот Грома [Gromjkee] я вообще не знал, хотя он оказался самым дружелюбным.
Помню, первый раз подхожу к нему, а он смотрит медиалигу футбольную. Я говорю: «Зачем ты эту ##### [фигню] смотришь?» А оказывается, он максимально приближенный к медиалиге чувак, который ее комментирует. Думаю, ###### [вот тебе и] первое впечатление показал.
– А что там были за занятия?
– Сначала было много онлайн-занятий, по большей части бесполезных. Давали какие-то базовые актерские упражнения для развития речи. Но когда мы приехали в Москву и начались работать на месте, стало уже круто. Все советы от кастеров были реально полезные. Кроме того, к нам приходили профессиональные актеры, давали упражнения, которые помогали раскрепощаться.
Помню, первый раз встал перед камерой и решил применить все эти знания. Получилось супер ##### [фигово] – я прям провалился. Мне говорили: «Зачем ты это делаешь?» В итоге пошел в отель грустный, подурковал и напился.
На второй день решил: буду комментировать так, как привык у себя дома. И уже все сказали: «Все супер! Ты услышал наши советы». Тогда я понял: не надо тупо копировать, нужно слушать и подчеркивать только то, что важно лично тебе.
– Ты начал догадываться о своем диагнозе во время проекта?
– Да. Утром после пьянки проснулся, а у меня шея воспалена. Чувствую какой-то бугорок. Подумал: просто передурковал ночью, накричался и неудачно полежал на кровати. Не придал значения, но шея не проходила.
Школа была в несколько этапов, и между ними я поехал домой к ЛОРу. Она выписала антибиотики, хотя позже я выяснил, что при моем диагнозе их нельзя было пить. Пропил полностью – ничего не изменилось, и меня направили к онкологу. Там вырезали лимфоузел, и я снова поехал на школу.
Тогда я уже начал догадываться, что это может быть серьезно. Помню, пошли в бар, Леша Пчелкин проставлялся. В тот вечер я не пил, и он заметил, что я начинаю загоняться из-за возможной болезни. С нами была Juntella – она вообще мощно подсела на панику, говорит: «Аферыч умирает», заплакала и уехала домой. Леша пытался меня успокоить.
В итоге я стал победителем школы, но все это было сильно смазано переживаниями. Позже приехал домой и пошел в больницу – там мне сказали: «У вас рак».
Врачи ошиблись с диагнозом Артура и все оказалось сильно хуже, чем он ожидал. Прогнозировали год жизни. Помогали Пчелкин и L3rich
– Какая была твоя первая реакция?
– Я заранее понимал, что к этому идет, и уже тогда ужасно себя чувствовал. Но в школе словил плюс мораль, и когда узнал про болезнь, не был так сильно раздавлен. Уже был готов ментально.
Сначала сказали, что у меня лимфома [рак лимфатической системы]. Я погуглил и увидел, что ее излечивают на ранних стадиях. У меня была 2-3 стадия. Даже если плохо лечить, можно прожить до 10 лет, а при нормальном лечении – и до 40 спокойно. Именно на это я себя настраивал. Супер печально, но не ###### [ужас].
Я написал пост о своем состоянии в канале и воодушевился: все начали поддерживать. Но через пару недель анализ отправили на пересмотр в Минск – и нашли ошибку. Говорят: «У вас не лимфома, а меланома [рак кожи]».
Спрашиваю: это лучше или хуже? Сильно хуже. У меня на тот момент третья стадия – уже ###### [кошмар], потому что четвертая – это все, похороны. Потом еще сообщили, что метастазами задет позвонок. Это сильно усложнило ситуацию.
Прогнозы изначально были на год жизни. Это я воспринял очень тяжело.
В итоге нашел группу «Меланома Беларусь». Там были люди, которые воодушевили. Изучил вопрос и понял: можно дотянуть и до пяти лет. Начал планировать лечение.
– Если бы первые врачи не ошиблись, это могло бы улучшить ситуацию?
– Пока тянули, у меня появились лимфоузлы на другой стороне. Но сказали, что у меня их и так много было, поэтому большого значения это не имело.
– Известно, что стало основной причиной болезни? У тебя были какие-то предрасположенности?
– У меня много родинок на теле. А меланома – по сути, раковая родинка. Вот одна на голове и стала злокачественной.
– Это просто рандом или влияет плохой режим, питание, алкоголь?
– Больше рандом. Говорят, влияет попадание солнца на родинки. В целом загорать плохо, но я 24/7 сидел дома. Просто появляются новые родинки, и тут с одной не повезло. Причем я показывал ее врачам даже после первого диагноза на поздней стадии, а мне говорили: «Все нормально».
– Кому ты первым рассказал о диагнозе?
– Родителям, еще когда лимфома была. Сначала они как-то не поверили. У мамы была небольшая паника, но потом сказали: «Ладно, будем бороться».
– Ты сразу понимал, что хочешь публично рассказать об этом на канале?
– Да, я открытый человек, даже не задумывался. Почему нет? Я вообще не понимаю людей, которые скрывают эту тему. Мне кажется важным об этом говорить, предостерегать. Я сам недавно узнал, что Хью Джекман борется с меланомой. Он публично жестко сетует, чтобы люди не загорали и проверяли родинки. На стриме я теперь тоже часто напоминаю, чтобы все следили за родинками.
– От кого прилетела самая неожиданная и приятная поддержка за время лечения?
– Неожиданно было, когда l3rich – владелец Aurora – поддержал меня. Он написал и спросил, чем может помочь. Я как раз был на обследовании в Минске после того, как мне вырезали меланому на голове, и ответил, что пока конкретно по лечению ничего не нужно.
Но он все равно попросил скинуть номер кошелька и задонатил 5 тыс. USDT. Я столько и за пять лет не заработаю, но было приятно не из-за денег, а потому что человек, который меня совсем не знает, решил поддержать. Пчелкин тоже собрал 100 тысяч рублей и отправил мне – очень помогло. Он сразу сказал, что я могу обращаться и он постарается помочь по всем вопросам.
– А раз L3rich предлагал любую помощь, почему ты отказался? Я так понимаю, он не бедный человек.
– Я, наверное, из тех людей, кому тяжело принимать чужую помощь, особенно от незнакомых. Даже публиковать реквизиты было неловко. Меня сейчас лечат российским препаратом, хотя в самой России используют европейские лекарства, которые вместе эффективнее. В Беларуси эти препараты не зарегистрированы, да и стоят баснословно. Теоретически, я мог бы набраться наглости и попросить, но я не такой человек – лучше лечиться тем, что есть, и надеяться на лучшее.
К счастью, препарат работает. Каждая капельница стоит больше 2000 долларов. Шанс, что сработает, был около 40%. Вроде работает, так что теперь остается надеяться, что будет работать как можно дольше.
«Психолог хотела понять не собираюсь ли я суициднуться». Как проходит лечение от рака
– Как проходит твое лечение?
– В Витебске был вариант лечиться химией – она убивает все в организме без разбора, но при моем диагнозе толку от нее мало. Поэтому я всеми силами выбил лечение иммунотерапией в Минске. Это новый вид терапии именно против моего рака: он настраивает организм на борьбу и усиливает иммунную систему. Побочек много, потому что иммунка начинает все в теле видеть как угрозу и атакует другие органы. Но все равно это лучше, чем химия.
– Твое лечение в Беларуси бесплатное?
– Да. Трачу только на фильтры для капельницы и на дорогу до Минска, куда езжу на лечение. В одну поездку выходит около 5000 российских рублей.
– Ты задумывался о лечении за рубежом?
– В первые дни рассматривал, но понял, что везде плюс-минус лечат одинаковыми препаратами. Где-то, конечно, условия получше, но я не из тех, кто имеет лишний достаток. Да и пока мое лечение работает, о другом даже не думаю. Если дальше ситуация не улучшится – буду думать.
– У тебя были какие-то представления о лечении рака, пока не столкнулся с этим в жизни?
– Не особо задумывался, хотя у моего деда был рак. В детстве, например, думал, что химиотерапия – это такая комната, куда заходит человек и на него пшикают химией.
Потом понял, что лечение – по сути капельница. Иммунотерапия еще полайтовее, я ее чаще спокойно переношу. Но рядом со мной в кабинете сидят люди, которые на химии, им тяжело.
– Видел кого-то, кому намного сложнее, чем тебе?
– Много кого. Когда мне удаляли меланому, я лежал в отделении для тех, у кого проблемы с горлом и дыханием. В палате были мужики с трубками в шее, кто-то ночью просыпается, не может дышать, орет. Еще помню девушку на капельнице – без ног, лысая, еле живая, хотя совсем молодая… Жестокое впечатление, конечно, но понимаешь, что у тебя еще все не так плохо.
– Ты рассказывал, что в одной из клиник с тобой работал психолог. О чем он разговаривал с тобой?
– Было несколько сеансов. Мне кажется, ее основная задача была – понять, не собираюсь ли я суициднуться. Спрашивала, есть ли у меня стимулы жить, настроен ли я на лечение, не готов ли я сдаться, готов ли вообще жить дальше и принимать это.
Я сказал, что готов бороться. Потом уже обсуждали другие вещи, и она дала мне упражнения, чтобы успокаиваться в критические моменты.
– За период болезни какая точка была самая тяжелая?
– Все это было тяжело. Даже то, что сначала готовился к одному диагнозу, а потом выяснилось, что у меня совсем другой. Врачи не всегда говорят все сразу. Но, наверное, самое тяжелое – когда узнал, что у меня диагноз хуже, чем думали изначально. Херово было понять, что жить осталось недолго.
– Как с этим можно справиться или примириться?
– У каждого по-разному. Настройся на позитив, узнай позитивные истории других людей, которые через это прошли, и ищи поддержку у близких.
Нужно меньше загоняться. Отчасти меня вытягивало комментирование. После школы [комментаторов] появилась возможность активнее работать на CCT-турнирах. Когда я работаю, то полностью отдаюсь делу и могу забыть о проблемах. Поэтому сейчас, когда уже четыре месяца нет работы, мне непросто, очень непросто. Пока не знаю, что делать.
– За время болезни ты часто задавал себе вопрос: почему это случилось со мной?
– Конечно, но это только загоняет. Сейчас стараюсь вообще не думать о болезни. Для меня идеальное состояние – не считать себя больным.
– Был ли наоборот момент наибольшего оптимизма?
– Мне кажется, он сейчас. За год я не умер, и лечение немного подействовало. Сейчас есть стабилизация. Метастазы стоят на месте – не увеличиваются, но и не уменьшаются. Изначально они были около 4 см, сейчас 1,3. Уже хорошо. Добиваемся, чтобы они вообще ушли, и есть надежда, что стабилизация превратится в улучшение, но пока топчемся на месте.
– При таком раскладе какие врачи дают прогнозы?
– Это максимально рандомный рак – тут может быть что угодно. Видел случай девушки, которой в январе 2025-го диагностировали первую стадию, но она забеременела, начались осложнения, и она умерла. У другого мужика вроде все было нормально, но он сломал ногу, и метастазы дали везде, где можно. Я поэтому за время болезни всего один раз в баскет сыграл. Стремно. Боюсь, вдруг сломаю что-то случайно.
Бывает, что состояние стабилизируется на несколько лет, а потом улучшается. Прогнозов тут никто не дает. Но нужно понимать: иммунотерапия – новое лекарство. Ее стали применять лишь 10 лет назад, и есть люди, которые живут с этим все это время. Порядка 20% доживают – немного, конечно, но они есть, и это уже круто.
В России сделали вакцину против меланомы, но ее можно применять только если нет метастазов. В моем случае их сложно убрать из позвонка. Но если на медикаментозном лечении все уйдет, вакцину можно будет использовать. Тогда появится еще одна линия лечения. Это дает надежду: при таком раскладе счет может идти уже на годы, а в теории – на десятилетия.
– Во время болезни ты купил велосипед и путешествовал в Турцию. Достаточно дорогие траты, как я понимаю. Были угрызения совести, что не откладывал деньги на дополнительное лечение?
– Мыслил так: лучше ни в чем себе не отказывать. Давно хотел велосипед. Сначала смотрел подешевле, но потом увидел за 700 баксов – очень понравился, и подумал: а смысл уже сдерживаться? С путешествиями так же. Давно хотел, и тут понял, что надо просто взять и полететь. К тому же тогда поднакопил с работы.
– Тебе свойственно такое легкое отношение к деньгам? Помню твой пост, где ты рассказывал, как тебя обманули.
– Да, много случаев было. Зрители обманывали, друзья, випы, даже модератор. Мне надо было вывести деньги с рекламы, а оформленной самозанятости в России не было. Я попросил модератора, а он меня ###### [обманул] на шестнадцать тысяч и везде заблокировал.
– Сейчас продолжаешь давать деньги в долг?
– Да, но уже более ответственно. В какой-то момент обещал, что больше никому не дам, но все равно иногда случается. Ничего не могу поделать.
Артуру помогает отвлечься работа, но уже несколько месяцев его не зовут на турниры не выдают права на трансляции. Думает, что повлияла болезнь
– Из чего состоит твой заработок сейчас?
– Комментаторской работы уже четыре месяца нет. Но у меня первая группа инвалидности – самая серьезная. По ней пенсия – 700 белорусских рублей (примерно 18 тысяч российских – прим. Кибер). Периодически запускаю стримы на своем канале, что-то донатят. В целом выходит около 30 тысяч в месяц – в принципе, мне хватает.
Других доходов нет. Очень редко появляется работа. Один раз меня позвали на корпоративный турнир по MLBB, заплатили 4 тысячи за день – неплохо.
Надеюсь, таких предложений будет больше. Хотя куда бы я ни писал, нигде меня не берут. Может, отчасти болезнь на это повлияла, не знаю. Просто в 2024–25-м я работал на турнирах с Relog и Paragon, а потом неожиданно перестали поступать предложения. Все это сильно напрягает и заставляет грустить.
– А почему так происходит? Как на это могла повлиять болезнь?
– Не факт, что именно она. Я точно не знаю. Но те же люди, что звали меня раньше, перестали это делать. Может, я как-то слабо отработал, а может, просто я не нравлюсь тому, кто выбирает.
Помню, на одной студии комментировал матч TheMongolz. А я же всех их игроков знаю вдоль и поперек. Во время трансляции рассказывал истории, делился интересными вещами. По моему мнению, откомментировал идеально.
После матча написал талант-менеджеру: «Как оно?». Мне отвечают: «Ты комментировал исключительно игру, не рассказывал интересных историй, просто описывал, что на экране». Хотя на самом деле было наоборот.
Тогда я понял: надо делать упор на свой личный канал, а не бегать по студиям. Я узнал, сколько получают некоторые стримеры с партнерок своего канала, и, честно говоря, был в #### [шоке]. Я столько в месяц никогда не получал. Причем это маленькие стримеры, у которых меньше онлайна и фолловеров.
– Сейчас, я так понимаю, ты редко стримишь на личном канале, потому что не дают разрешение на комкаст?
– Да, банально нет прав. Могу стримить только мелкие азиатские турниры, китайцы дают права нормально. А у нас сейчас в основном права на маленькие турниры у BetBoom. Пишу им – просто игнорят [Прим. редакции: в BetBoom уточняют, что герой в том числе обращался к сотрудникам, которые на момент запроса уже не работали в компании. При этом запросы, направленные действующим сотрудникам, не оставались без ответа]. Fonbet позволяет стримить крупные турниры, но там подрубают топовые стримеры, так что весь поток к ним.
– Ты еще писал, что болезнь случилась в самый неподходящий момент, убив твою карьеру. Что ты имел в виду?
– Из-за лечения я не могу постоянно мотаться в Сербию или Казахстан работать в студии. Хотя мечтал бы об этом. Но мне надо регулярно ездить на капельницы в Минск. Думаю, это сказалось, но точно не знаю. Вообще все эти посты я пишу в сложные психологические моменты – после них становится легче.
Съемки в ЧГК и мечты о рисовании. Чем Артур живет вне лечения и комментирования
– Пока не работаешь, чем забиваешь время между лечением?
– В основном сижу дома, играю в игры, читаю, смотрю YouTube. Пару раз в неделю выхожу на интеллектуальный квиз. Так и живем. Иногда могу постримить, но без нормальных прав сложно.
Если не стримишь на своем канале полгодика, то все забывают про тебя. Я в один момент полностью ушел в профессиональное студийное комментирование и забил на свой канал. Жалею теперь. Тогда думал: еще чуть-чуть – и буду топ-комментатором.
Хотя Пчелкин дал правильный совет: нужно искать баланс. Прошлый год в этом плане был идеальный. Я и на Paragon работал, и на своем канале стримил. Это было супер – и морально, и финансово.
– Видел, что ты участвовал в белорусском ЧГК. Как это случилось?
– Так же, как на шоу комментаторов – подал заявку в интернете. Мне пришел ответ: «Приезжайте, будем тестить». Приехал, а там куча народу – под сотню человек, наверное. Меня посадили за стол вместе с другими рандомными чуваками, и мне повезло: на первые два вопроса я ответил, и меня пригласили на следующий этап. Там проявил себя вновь и попал в команду.
– У тебя уже была съемка?
– Да, прикольно было. Всегда мечтал попасть на ЧГК. На первой игре мы с командой были в зале. Знатоки проиграли 3:6, но очень понравилось, и даже показали по телевизору. А за столом наша команда, вероятно сыграет в летней серии.
– Ты как-то готовился к игре?
– Никак. На самом деле хорошая подготовка к интеллектуальным играм – это ничего не делать, не забивать голову чем-то лишним. Вот если я перед квизом поиграю в Доту – ##### [ужас], все, голова забита и думать не могу. Поэтому перед отбором и съемками голову не забивал – просто поехал.
Впервые я узнал про ЧГК в колледже. Мы с одногруппниками сыграли пару подпивасных игр по фану. Но серьезно погрузился только в 2021-м, когда впервые попал на квиз. Сейчас стараюсь хотя бы раз в неделю участвовать в какой-то интеллектуальной игре. Скоро поеду на турнир по спортивному «Что? Где? Когда?» в Могилев. Говорят, даже Вассерман там будет. Прикольно.
– У тебя есть сейчас мечта?
– Жить как можно дольше. Хочется вылечиться, чтобы состояние стало улучшаться.
– А вне темы здоровья?
– Путешествовать – хочу объездить Азию. Путешествия мне всегда нравились. Даже не обязательно в далекие места. В том году перестал откладывать и съездил в Брест, Калининград и Турцию. Хочется еще.
А еще в последнее время загорелся идеей рисовать картины. Приобрел краски и холсты. В общем, много чего хочу еще.
– Прокомментировать турнир на большой арене?
– Однозначно. Прокомментировать на лан-турнире и стабильно работать в какой-то студии – очень хочется. Но это скорее что-то из несбыточного. Сейчас я ушел в глубокий запас – точно никуда не позовут.
Странно, что мне это первым в голову не пришло. Честно говоря, я уже списал себя как комментатор.
– Ты готов это забросить?
– Нет. Если есть возможность, я подрубаю на своем канале. Раньше я везде писал и надеялся, но никто не отвечал, поэтому теперь просто выжидаю. Если куда-то позовут – с большим удовольствием пойду. Свободного времени сейчас много, надо лишь два раза в месяц ездить на капельницы.
– Главное, что ты понял за время болезни?
– Понял, что много чего не успел. Везде, к чему я прикасаюсь, есть успех, но не полноценный. Баскетбол, Дота, комментирование – во всех этих сферах я был достаточно высоко, но никогда не на пике. Из-за этого есть внутренний загон.
В прошлом году я думал: раз выиграл конкурс, значит все, комментирование – это мое. Ведь раз люди голосовали, значит, я не один так думаю. Но на что бы я ни делал ставку – все мимо. И тут снова ошибся.
Сейчас все мысли в основном о здоровье. Работа помогает отвлечься, а ее отсутствие психологически немного сжигает. Это хреново.
Но вот лето уже начинается. Я выкатил свой велосипед, надеюсь, получится переключиться.
* * *
Поддержать Артура:
Карта Альфа-Банк 2200154523513348
Карта ВТБ Банк 2200241863302869
USDT TRC20 – TNtJc7wLNeoRM9mGX98h3VmucSHkAUDVzk
Bitcoin – bc1qrerclacamy4e7a3q8ytg3d0zj9989mynvvadxf
Ethereum – 0xA05de0418DF2337637259A819a5bb0720294C165
«Хочется, чтобы запомнили как того, кто сопротивлялся». Как видеоигры помогают в Детском хосписе
Герою материала желаю как можно больше здоровья и положительных эмоций.
Сил Артуру
Помню тут историю Flow с Доты, тоже было приятно читать, что ему полегчало, а потом аж на слезу пробило, когда узнал, что его не стало, хотя до чтения статьи я о нём и не знал